Предпосылки и исторический контекст
К середине 1980-х годов советская директивно-плановая модель исчерпала резервы экстенсивного роста. Попытка руководства М. С. Горбачёва придать экономике динамику с помощью политики «ускорения» (1985–1986), предполагавшей концентрацию капиталовложений в машиностроении и ужесточение трудовой дисциплины, не дала устойчивого эффекта и совпала со снижением мировых цен на нефть и потерей бюджетных доходов из-за антиалкогольной кампании. Рост номинальных доходов населения при хроническом отставании выпуска потребительских товаров усиливал «денежный навес» и скрытую инфляцию. В условиях нараставшего товарного голода группа экономистов-реформаторов (Л. И. Абалкин, А. Г. Аганбегян, П. Г. Бунич и др.) выдвинула концепцию «коренной перестройки хозяйственного механизма» путём перехода от административного диктата министерств к экономическим методам управления, полному хозрасчёту и развитию легальной негосударственной инициативы.
Исторической точкой отсчёта при разработке нового законодательства о кооперации провозглашались «ленинские идеи о кооперации» периода НЭПа 1920-х годов, когда артели производили основную массу потребительских товаров, хотя и оставались зависимыми от государственного распределения сырья. Позднее, в эпоху коллективизации и особенно после постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 14 апреля 1956 года «О реорганизации промысловой кооперации», к середине 1960 года вся городская промысловая кооперация (свыше 114 тыс. мастерских и 1,8 млн работников, дававших до 40 % мебели и 70 % металлической посуды) была огосударствлена, а в стране сохранились лишь колхозы, сельская потребительская система Центросоюза, жилищно-строительные кооперативы и старательские артели. Первым шагом к возвращению частной инициативы стал принятый 19 ноября 1986 года Закон СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности» (вступил в силу 1 мая 1987 года), разрешивший гражданам подрабатывать в свободное время без привлечения наёмного труда. За ним 5 февраля 1987 года последовали постановления Совмина СССР № 160, № 161 и № 162 о создании кооперативов в общественном питании, бытовом обслуживании и производстве ширпотреба, но они ещё допускали лишь ограниченные «трудовые соглашения» и жёстко привязывались к исполкомам.
Ход событий и ключевые механизмы
Закон о государственном предприятии (объединении) 1987 года
На Июньском пленуме ЦК КПСС 1987 года был одобрен переход от отраслевого администрирования к принципам «социалистического самоуправления», и 30 июня 1987 года Верховный Совет СССР принял Закон № 7284-XI «О государственном предприятии (объединении)», вступивший в действие с 1 января 1988 года. Документ кардинально менял юридический и финансовый статус основного звена советской индустрии:
- Полный хозрасчёт и самофинансирование (статьи 2, 3, 10): предприятия переводились на самоокупаемость, формируя из выручки собственные фонды развития производства, социального развития и оплаты труда. Предусматривались две модели хозрасчёта: первая базировалась на нормативном распределении прибыли, вторая — на распределении остаточного хозрасчётного дохода, при котором фонд зарплаты напрямую зависел от конечных финансовых результатов.
- Государственный заказ и прямое планирование (статья 10): обязательные детализированные плановые задания сверху заменялись системой государственных заказов, контрольных цифр и прямых договоров с потребителями и поставщиками, однако на практике министерства долго сохраняли за госзаказом почти 90–100 % производственных мощностей.
- Самоуправление и выборность руководителей (раздел II, статья 7): высшим органом между общими собраниями стал Совет трудового коллектива (СТК), а руководители предприятий, цехов и участков должны были избираться коллективами (с последующим утверждением министерством), что ослабило дисциплину и усилило давление работников на администрацию в пользу роста зарплат.
Закон о кооперации в СССР 1988 года
Разработка полномасштабного закона о кооперативах сопровождалась острой политической борьбой внутри руководства СССР. 14 марта 1988 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ о сверхвысоком прогрессивном налогообложении кооператоров, призванный, по выражению министра финансов Б. И. Гостева, изъять «сверхдоходы» сверх двух с половиной средних зарплат, что вызвало резкое торможение нового сектора; под давлением реформаторов уже 29 июля 1988 года налогообложение вернули к обычным ставкам рабочих и служащих. После IV Всесоюзного съезда колхозников (23–25 марта 1988 года) 26 мая 1988 года был принят Закон СССР № 8998-XI «О кооперации в СССР», вступивший в силу 1 июля 1988 года и дополненный постановлениями (включая Постановление СМ СССР № 307 от 7 марта 1988 г. о кооперативах в сфере информатики).
- Широта видов деятельности и право найма (статьи 3, 11, 25): закон легализовал производственные и потребительские кооперативы в любых не запрещённых сферах, включая торговлю; кооператив (не менее трёх учредителей) мог создаваться как самостоятельно, так и при госпредприятии по разрешительной регистрации исполкома, получая право нанимать работников по трудовому договору без ограничения фонда оплаты труда.
- Ценовая и кассовая автономия (статьи 19, 23): кооперативы самостоятельно или по договорённости с потребителями устанавливали цены и тарифы, сами определяли лимит кассы и могли расходовать наличную выручку на зарплаты и закупки у населения, минуя обязательную сдачу денег в Госбанк.
- Внешнеэкономическая либерализация: с 1 апреля 1989 года практически все советские государственные и кооперативные предприятия получили право напрямую экспортировать продукцию и закупать импортные товары для развития производства и коллективов.
Диспропорции реформы: ценовой арбитраж и «обналичивание»
Заложенное реформой 1987–1988 годов сосуществование двух несовместимых ценовых контуров — жёстко фиксированных государством цен в госсекторе и свободных договорных цен у кооперативов — породило масштабный макроэкономический перекос. Около 35 % кооперативов в 1988 году работали в бытовом обслуживании, 22 % — в производстве товаров, 13 % — в общепите, однако всё большую роль стал играть «псевдокооперативный» сектор. При крупных заводах создавались кооперативы из 3–5 человек (нередко родственников и доверенных лиц директоров), скупавшие продукцию или сырьё по заниженным государственным расценкам и сбывавшие их по рыночным ценам, либо скупавшие дефицитные товары в розничной сети после минимальной доработки.
Через договоры госпредприятий с кооперативами и центрами научно-технического творчества молодёжи (НТТМ) начался массовый перевод безналичных средств («безнала»), не обеспеченных товарной массой, в наличные выплаты заработной платы. На фоне роста денежной массы, межреспубликанских сбоев поставок и общественного возмущения сверхдоходами (показательным стал скандал вокруг кооператива «Техника» Артёма Тарасова) законодатель дважды — Законом СССР от 16 октября 1989 года № 603-I и Законом от 6 июня 1990 года № 1540-1 — ограничивал права кооперативов, вводя предельные расценки, лицензирование и строгую регламентацию экспорта.
Источниковедческая база и свидетельства
Центральную группу источников составляют нормативно-правовые акты позднесоветского периода: Закон СССР от 30 июня 1987 года № 7284-XI «О государственном предприятии (объединении)» (введённый в действие с 1 января 1988 года), Закон СССР от 26 мая 1988 года № 8998-XI «О кооперации в СССР» с последующими редакциями 1989–1990 годов, а также сопутствующие постановления Совмина СССР 1987–1988 годов и Закон от 14 июня 1990 года «О налогах с предприятий, объединений и организаций». Эти тексты, изданные в официальных сводах и сборниках документов («Кооперация и аренда», 1989), фиксируют постепенный сдвиг от идеологии совершенствования социалистического планирования к признанию коммерческой автономии.
Реальную экономическую практику, скрытую за фасадом законов, раскрывают рассекреченные материалы партийного и государственного контроля — такие как записка Отдела экономики ЦК КПСС от 28 ноября 1988 года о массовой скупке кооперативами дефицитных продуктов, тканей и стройматериалов в розничной торговле, стенограммы пленумов региональных обкомов (например, Омского обкома КПСС о деятельности кооператива «Омега»), публикации журнала «Известия ЦК КПСС», а также свидетельства прессы и ведомственные распоряжения (включая противоречивую практику проверок кооперативов по линии МВД и создание налогово-ревизионных инспекций Минфина СССР). Существенным дополнением служат воспоминания участников реформ — председателя Совмина СССР Н. И. Рыжкова, академика Л. И. Абалкина и первых советских кооператоров.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Законы 1987–1988 годов вызвали взрывной рост негосударственного сектора: если к середине 1988 года в СССР насчитывалось чуть более 9 тысяч кооперативов, то к февралю 1990 года их число достигло 193 тысяч, а численность занятых — 4,7 миллиона человек. Именно кооперативная волна легализовала подпольных «цеховиков», породила первые частные коммерческие банки, товарные биржи и слой отечественных предпринимателей (в современной России 26 мая отмечается как День российского предпринимательства). В начале 1990-х годов на смену кооперативам, требовавшим обязательного трудового участия учредителей, пришли акционерные общества и товарищества с ограниченной ответственностью.
Вместе с тем институциональное разрушение плановой вертикали без либерализации цен, налоговой базы и банковской дисциплины привело к тяжелому финансовому кризису 1989–1991 годов. Сочетание автономии госпредприятий по наращиванию фондов оплаты труда с отменой жёсткого контроля Госбанка за наличностью спровоцировало ускоренный рост необеспеченной денежной массы. Возник феномен «пустых полок», товарный голод вынудил власти ввести повсеместную талонную систему, республики начали задерживать союзные поставки продовольствия, а открытые с 1989 года каналы самостоятельной внешней торговли стали использоваться для вывода и конвертации капиталов за рубеж. Таким образом, законы 1987–1988 годов не укрепили плановый социализм, а запустили процессы спонтанного разгосударствления собственности и монетарной дестабилизации, предопределившие неизбежность радикальных рыночных преобразований начала 1990-х годов.
Дискуссии и оценки в историографии
В экономической истории и политэкономии реформы 1987–1988 годов оцениваются через призму спора о возможности «рыночного социализма» и причинах коллапса советской экономики. Авторы и сторонники первоначального проекта (Л. И. Абалкин, А. Г. Аганбегян) полагали, что сама идея хозрасчёта и кооперации была верной, но её исказили саботаж отраслевых министерств (подменивших плановые директивы всеохватным госзаказом), несогласованная денежная политика и отсутствие своевременной ценовой реформы. Историки, включая А. В. Шубина, подчёркивают также значение самоуправленческой составляющей (СТК) как нереализованной альтернативы «номенклатурной приватизации».
Иную, критическую концепцию сформулировали представители либеральной институциональной школы (Е. Т. Гайдар, В. А. Мау, а также зарубежные экономисты Я. Корнаи и П. Грегори). В работах «Государство и эволюция» (1995) и «Экономическая реформа: сквозь призму конституции и политики» (1999) эти законы трактуются как классический ловушечный пример «половинчатых реформ». Наделение предприятий правами распоряжения доходами и выбора директоров при сохранении мягких бюджетных ограничений (отсутствии угрозы банкротства) и фиксированных государственных цен разрушило вертикаль контроля, позволило директорам и кооперативам приватизировать прибыль при перекладывании убытков на госбюджет и сделало распад советской финансовой системы необратимым.