Предпосылки и исторический контекст
Формирование Таможенного союза (ТС) и Евразийского экономического союза (ЕАЭС) стало результатом почти двадцатилетнего поиска действенной модели экономической интеграции после распада СССР. В первые постсоветские годы в рамках Содружества Независимых Государств (СНГ) были предприняты попытки сохранить разрушенные хозяйственные и кооперационные связи — в частности, подписаны соглашения о Таможенном союзе 1995 года, а затем в 2000 году учреждено Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС). Однако большинство многосторонних документов СНГ носило декларативный характер, а проект создания Единого экономического пространства «четвёрки» (Белоруссия, Казахстан, Россия и Украина), выдвинутый в 2003 году, зашёл в тупик после политической переориентации Киева в 2004–2005 годах.
В этих условиях руководство России, Казахстана и Белоруссии сделало ставку на концепцию «разноскоростной интеграции» — выделение узкого и экономически мотивированного ядра из стран, готовых к передаче части полномочий наднациональным органам. Экономическую мотивацию усиливали глобальный финансовый кризис 2008–2009 годов, показавший уязвимость сырьевых и ориентированных на внешние рынки экономик региона, а также стремление создать ёмкий внутренний рынок, снизить транзакционные издержки взаимной торговли и защитить совместные производственные цепочки. Для Казахстана (чей президент Н. А. Назарбаев ещё в 1994 году выдвинул идею Евразийского союза) и Белоруссии ключевыми стимулами выступали доступ к российскому рынку и энергоресурсам, тогда как Москва рассматривала проект и как экономическую модернизацию, и как геоэкономический полюс на фоне расширения Европейского союза и программы «Восточного партнёрства».
Ход событий и ключевые механизмы
Институциональное строительство велось по классической схеме ступенчатой экономической интеграции — от зоны свободной торговли и таможенного союза к общему рынку Единого экономического пространства и полноценному экономическому союзу с собственной международной правосубъектностью.
Этап Таможенного союза и Единого экономического пространства (2007–2013)
- Договорная основа (2007–2009 гг.): 6 октября 2007 года в Душанбе Белоруссия, Казахстан и Россия подписали Договор о создании единой таможенной территории и формировании таможенного союза и Договор о Комиссии таможенного союза. 27 ноября 2009 года в Минске Межгоссовет ЕврАзЭС утвердил Договор о Таможенном кодексе Таможенного союза (ратифицирован в России 2 июня 2010 года).
- Запуск Таможенного союза (2010–2011 гг.): с 1 января 2010 года «тройка» ввела Единый таможенный тариф (ЕТТ), а в июле 2010 года вступил в силу Таможенный кодекс ТС. К 1 июля 2011 года таможенный контроль на внутренних границах между Россией, Белоруссией и Казахстаном был полностью отменён и перенесён на внешний контур союза при внедрении механизма взаимного распределения ввозных таможенных пошлин.
- Декларация 2011 года и старт ЕЭП (2011–2012 гг.): 18 ноября 2011 года президенты трёх стран подписали Декларацию о евразийской экономической интеграции и Договор о Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) — постоянно действующем наднациональном регулирующем органе. С 1 января 2012 года заработало Единое экономическое пространство (ЕЭП), нацеленное на обеспечение «четырёх свобод» (движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы) и сближение макроэкономической политики. Параллельно 18 октября 2011 года большинство стран СНГ подписали многосторонний Договор о зоне свободной торговли СНГ (вступил в силу в сентябре 2012 года).
Учреждение ЕАЭС, институциональная модель и расширение (2014–2015 и далее)
- Договор о ЕАЭС (29 мая 2014 г.): в Астане лидеры Белоруссии, Казахстана и России подписали Договор о Евразийском экономическом союзе, который вступил в силу 1 января 2015 года (одновременно ЕврАзЭС прекратило существование). Высшим органом стал Высший Евразийский экономический совет на уровне глав государств, дополненный Межправительственным советом, постоянно действующей ЕЭК (Коллегия и Совет) и Судом ЕАЭС в Минске. В единой внешнеторговой политике (Раздел IX Договора) закреплены принципы ГАТТ/ВТО, режим наибольшего благоприятствования, Единый таможенный тариф, система тарифных преференций для развивающихся (75 % ставки ЕТТ) и наименее развитых стран (0 %) и общие правила нетарифного регулирования.
- Присоединение Армении и Кыргызстана (2015 г.): Армения, первоначально завершившая переговоры с ЕС об ассоциации в июле 2013 года, 3 сентября 2013 года объявила о развороте в пользу евразийской интеграции и подписала договор о вступлении 9 октября 2014 года, став полноправным членом ЕАЭС 2 января 2015 года. Кыргызстан подписал договор о присоединении 23 декабря 2014 года и вошёл в Союз 12 августа 2015 года.
- Внешнее позиционирование и новые форматы: в апреле 2017 года статус государства-наблюдателя при ЕАЭС получила Молдавия, а в декабре 2020 года — Узбекистан и Куба. Кроме того, ЕАЭС заключил соглашения о свободной торговле (в частности, с Вьетнамом, Сербией, Сингапуром) и меморандумы о сотрудничестве с АСЕАН и Андским сообществом, а в 2017 году принял обновлённый Таможенный кодекс ЕАЭС.
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковая база изучения Таможенного союза и ЕАЭС отличается высокой степенью формализации и опирается прежде всего на тексты учредительных международных договоров, доступных в официальной правовой базе Союза и в корпусе Викитеки. Базовым источником начальной фазы является Договор о Таможенном кодексе Таможенного союза от 27 ноября 2009 года (приложение к Решению Межгоссовета ЕврАзЭС № 17), зафиксировавший приоритет союзного таможенного законодательства над национальными нормами и механизм разрешения споров через Суд ЕврАзЭС.
Центральный правовой документ — Договор о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года (с последующими договорами о присоединении Армении от 10 октября 2014 года и Кыргызстана от 23 декабря 2014 года) — позволяет проследить распределение компетенций между национальными правительствами и наднациональными институтами (разделы I–IV), порядок функционирования внутреннего рынка и распределения ввозных пошлин (раздел VI), а также детальную регламентацию внешнеторговой политики (раздел IX, статьи 33–50), технического и санитарно-фитосанитарного регулирования. Для анализа политических и геоэкономических противоречий вокруг расширения Союза важнейшими источниками служат дипломатические заявления руководителей государств (включая выступления В. Путина, Н. Назарбаева, Д. Медведева, С. Саргсяна, В. Януковича, И. Додона), публичные разъяснения представителей Еврокомиссии (Ж. М. Баррозу и К. Эштон в 2012–2013 годах о несовместимости ТС и зоны свободной торговли с ЕС), а также статистико-аналитические обзоры Евразийской экономической комиссии и Евразийского банка развития.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Главным практическим итогом 2010–2015 годов стало создание крупнейшего на постсоветском пространстве общего рынка с населением свыше 180 млн человек (около 183 млн человек в 2017 году), объединённого общим таможенным контуром, унифицированными техническими регламентами и упрощённым режимом трудовой миграции. Отмена разрешений и патентов для трудящихся из государств — членов ЕАЭС (что оказалось особенно значимым для экономики Армении и Кыргызстана) и переход к единым правилам сертификации продукции существенно снизили барьеры для взаимной кооперации и логистики.
Вместе с тем становление Союза совпало с острой геополитической конкуренцией между евразийским интеграционным проектом и политикой «Восточного партнёрства» ЕС. Отказ Украины от вступления в ТС (ограничившийся меморандумом о статусе наблюдателя от 31 мая 2013 года и окончательно снятый с повестки после Евромайдана и подписания Соглашения об ассоциации с ЕС в 2014 году), а также подписание аналогичных соглашений с Евросоюзом Молдавией и Грузией ограничили географический масштаб ЕАЭС пятью государствами. В свою очередь, санкционное давление на Россию с 2014 года, девальвация национальных валют и периодические торговые споры внутри «пятёрки» (вокруг транзита, реэкспорта и фитосанитарного контроля) заставили участников адаптировать интеграционную модель к условиям внешней турбулентности.
В долгосрочной перспективе ЕАЭС закрепился как устойчивый экономический институт с действующими органами, бюджетом и судебной системой, однако его дальнейшая траектория остаётся зависимой от геополитической конъюнктуры. Так, с одной стороны, Союз развивает внешние торговые соглашения и сопряжение с китайской инициативой «Один пояс — один путь», а с другой — сталкивается с многовекторностью партнёров и пересмотром внешнеполитических приоритетов отдельных членов (включая активизацию проевропейской повестки и принятие парламентом Армении законопроекта о курсе на вступление в ЕС в 2024–2025 годах).
Дискуссии и оценки в историографии
В экономической и политологической литературе сформировались полярные подходы к оценке природы и эффективности Таможенного союза и ЕАЭС. Проинтеграционная российская и евразийская школа (С. Ю. Глазьев, Е. Ю. Винокуров, А. М. Либман) рассматривает проект как прагматичный ответ на вызовы глобализации, опирающийся на историческую общность инфраструктуры, стандартов и технологических связей, и сравнивает институциональную логику ЕЭК с ранними этапами становления Европейских сообществ. При этом экономисты-практики (включая экспертов Центра интеграционных исследований ЕАБР) указывают на сохраняющийся разрыв между формальными договорами и реальным устранением нетарифных барьеров, изъятий в энергетическом секторе и административных препятствий на общем рынке.
Критические исследователи на Западе и в ряде постсоветских государств (в частности, аналитики ECFR, западные политологи и оппозиционные политики в Армении и на Украине) интерпретируют ТС и ЕАЭС преимущественно через призму геополитики — как инструмент сохранения экономического и политического влияния Москвы на «ближнее зарубежье» и противодействия расширению ЕС, указывая на асимметрию весов российской экономики и экономик партнёров. Напротив, государства-партнёры (прежде всего Казахстан) последовательно отстаивают тезис об исключительно экономическом характере Союза, категорически отвергая проекты политической или парламентской наднациональности и подчёркивая принцип суверенного равенства сторон, закреплённый в статье 3 Договора 2014 года.
