Предпосылки и исторический контекст
Исчезновение Речи Посполитой стало следствием переплетения внутреннего расстройства шляхетской республики с возвышением трёх соседних абсолютистских монархий — России, Пруссии и Австрии. Королевская власть в Варшаве была сведена к минимуму, а правило liberum veto позволяло любому депутату сорвать сейм, открывая дорогу иностранному подкупу. Уже после «Немого сейма» 1717 года армия республики была резко сокращена под неформальным протекторатом России, а в 1730–1732 годах три соседа договорились о сохранении неизменности польских законов («Союз трёх чёрных орлов»).
При последнем короле Станиславе Августе Понятовском (1764) попытки реформ Чарторыйских натолкнулись на российско-прусское противодействие. Навязанное послом Н. В. Репниным уравнение диссидентов и русская гарантия «кардинальных прав» (Варшавский договор 1768 года) вызвали восстание Барской конфедерации (1768–1772) и втянули Россию в войну с Турцией, после чего державы перешли от косвенного контроля к прямым разделам.
Ход событий и ключевые механизмы
Первый раздел (1772) и реформаторское возрождение
Чтобы избежать австро-русской войны из-за успехов России на Дунае, Фридрих II (через визит принца Генриха Прусского в Петербург зимой 1770–1771 годов) предложил компенсировать интересы трёх дворов за счёт Польши. После секретных соглашений от 6 (17) февраля 1772 года (в тексте конвенции датированных 4 / 15 января) и тройственной Петербургской конвенции 25 июля (5 августа) 1772 года последовала военная оккупация.
- Потери 1772 года: Речь Посполитая утратила ок. 211 тыс. км² (30% территории) и 4–5 млн жителей: Россия получила Восточную Белоруссию и Польскую Ливонию (92 тыс. км², 1,3 млн чел.), Австрия — Галицию (83 тыс. км², 2,6 млн чел.), Пруссия — Западную Пруссию без Гданьска и Торуни (36 тыс. км², 580–600 тыс. чел.), поставив под контроль 80% польской внешней торговли.
- Обновление (1773–1791): Разделительный сейм (1773–1775) утвердил раздел, но создал Эдукационную комиссию и Постоянный совет (Rada Nieustająca), что привело к хозяйственному подъёму и укреплению «патриотической» партии.
Второй раздел (1793): реакция на Конституцию 3 мая
Воспользовавшись занятостью России в войне с Турцией 1787–1791 годов, Четырёхлетний сейм (1788–1792) отменил русскую гарантию, заключил союз с Пруссией (1790) и 3 мая 1791 года принял первую в Европе писаную конституцию (отмена liberum veto, наследственность трона, расширение прав мещан). В ответ пророссийские магнаты (Щ. Потоцкий, Ф. К. Браницкий, С. Ржевуский) в мае 1792 года создали Тарговицкую конфедерацию.
- Война 1792 года и конвенция 1793 года: русские корпуса М. В. Каховского и М. Н. Кречетникова нанесли поражение польским силам Ю. Понятовского и Т. Костюшко, король примкнул к тарговичанам, и 12 (23) января 1793 года Россия и Пруссия (без занятой Францией Австрии) подписали конвенцию о Втором разделе.
- Уступки и Гродненский сейм: Россия получила центральную Белоруссию и Правобережную Украину (ок. 250 тыс. км², до 4 млн чел.), а Пруссия — Данциг, Торн, Великую Польшу и часть Мазовии; Гродненский сейм 1793 года под нажимом посла Я. Е. Сиверса утвердил раздел на «немом заседании» 23 сентября.
Третий раздел (1795) и ликвидация государственности
Восстание Тадеуша Костюшко (март–ноябрь 1794), несмотря на победу под Рацлавицами и Поланецкий универсал, было разгромлено после поражения под Мацеёвицами и штурма варшавского предместья Прага войсками А. В. Суворова 24 октября (4 ноября) 1794 года.
- Конвенция 13 (24) октября 1795 года: три монархии поделили остаток страны: Россия взяла Литву, Курляндию и земли восточнее Буга и линии Немиров — Гродно (120 тыс. км², 1,2 млн чел.), Пруссия — Варшаву и Мазовию (55 тыс. км², 1 млн чел.), Австрия — Краков и Малую Польшу до Пилицы и Вислы (47 тыс. км², 1,2 млн чел.).
- Отречение короля и 1797 год: 14 (25) ноября 1795 года Станислав Август отрёкся в Гродно, а Петербургская конвенция 15 (26) января 1797 года урегулировала долги и упразднила титул «Королевство Польское».
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковую базу составляют тексты Петербургских конвенций 1772, 1793, 1795 и 1797 годов (опубликованные в Полном собрании законов Российской империи и сборниках РИО), акты Конституции 3 мая, дневники Гродненского сейма, переписка Екатерины II, Н. И. Панина, А. А. Безбородко и послов О. М. Штакельберга и Я. Е. Сиверса, а также польская политическая публицистика С. Сташица и Г. Коллонтая и мемуары Станислава Августа.
Критическое сопоставление официальных деклараций о борьбе с «якобинством» 1792–1793 годов с секретной дипломатической перепиской (включая записки А. А. Безбородко и В. А. Кауница) вскрывает расхождение между легитимистской риторикой и реальным геополитическим торгом держав; культурную память о гродненском кризисе ярко отразил роман В. Реймонта «Последний сейм Речи Посполитой».
Исторические итоги и долгосрочное значение
Речь Посполитая, занимавшая в 1772 году ок. 733 тыс. км² с 14 млн жителей, исчезла с карты на 123 года. По оценкам историков (П. Вандыч), Россия получила ок. 62% её территории и 45% населения, Пруссия — 20% территории и 23% населения, Австрия — 18% территории и 32% населения. Если Пруссия и Австрия сразу ввели немецкий язык и своё право, то в западных губерниях России сохранялся Литовский статут и сословные суды.
Разделы породили долговременный «польский вопрос», определивший судьбу польской «Великой эмиграции» и легионов: в 1807 году Наполеон создал Варшавское герцогство, а Венский конгресс 1815 года («четвёртый раздел») передал основную часть этнической Польши России в виде автономного Царства Польского. После восстаний 1830–1831 и 1863–1864 годов автономия была упразднена, а в ХХ веке метафору нового раздела стали относить к событиям сентября 1939 года; примечательно, что ещё современники (в том числе авторы американских «Записок Федералиста») ссылались на судьбу Польши как на урок гибельной слабости государства.
Дискуссии и оценки в историографии
Споры о причинах падения Польши разделяют исторические школы. Дореволюционная русская историография (С. М. Соловьёв «История падения Польши», Н. М. Карамзин — формула «мы взяли своё») подчеркивала внутреннюю несостоятельность шляхетской анархии и воссоединение восточнославянских земель, тогда как западноевропейские публицисты и юристы (Э. Берк, Ж. Мишле, Р. Филлимор) осуждали разделы как произвол и нарушение международного права.
В польской науке полемизировали «краковская школа» (М. Бобржинский, винившая магнатерию и liberum veto) и «варшавская школа» (Т. Корзон, С. Ашкенази, указывавшая на возрождение реформ 1773–1791 годов, прерванное извне). Современные историки (Н. Дэвис, Е. Луковский, П. В. Стегний, Б. В. Носов) соединяют оба фактора, показывая, как внутренний системный кризис шляхетской республики сомкнулся с динамикой европейского баланса сил и реакцией против реформ 1791 года.
