Предпосылки и исторический контекст
Кючук-Кайнарджийский мирный договор стал юридическим итогом шестилетней Русско-турецкой войны 1768–1774 годов, коренным образом изменившей расстановку сил в Северном Причерноморье и на Балканах. На протяжении кампаний 1769–1771 годов русская армия под командованием генерал-фельдмаршала графа П. А. Румянцева одержала блестящие победы при Ларге и Кагуле, заняла Молдавию и Валахию, корпус В. М. Долгорукова овладел Крымом (что привело к Карасубазарскому трактату 1772 года о выходе ханства из-под османского вассалитета), а Балтийская эскадра в ходе Архипелагской экспедиции уничтожила османский флот при Чесме (1770). Впервые со времён Карловицкого мира 1699 года Османская империя столкнулась с противником, сумевшим одновременно угрожать её владениям на Дунае, в Крыму и в Восточном Средиземноморье.
Первые попытки завершить войну за столом переговоров — конгрессы в Фокшанах (1772) и Бухаресте (1772–1773) — сорвались из-за нежелания Высокой Порты признать независимость Крымского ханства и уступить черноморские крепости, а также из-за дипломатического противодействия европейских дворов, встревоженных усилением Петербурга на Балканах даже после первого раздела Речи Посполитой 1772 года. Военные действия возобновились. В начале 1774 года османский престол занял султан Абдул-Хамид I, стремившийся переломить ход борьбы, однако в июне 1774 года корпус А. В. Суворова и М. Ф. Каменского разбил турецкие силы при Козлудже, а главная армия Румянцева переправилась через Дунай и фактически заблокировала армию великого визиря Мухсинзаде Мехмед-паши у Шумлы.
При всём военном превосходстве Россия также остро нуждалась в скорейшем мире. К лету 1774 года Крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачёва перекинулась с Урала в Поволжье и угрожала внутренним губерниям империи; финансовое истощение, рекрутские тяготы и потребность перебросить регулярные полки на внутренний фронт делали затягивание кампании опасным. Сочетание полного военного краха османских позиций на Дунае и заинтересованности Екатерины II в быстром урегулировании обеспечило стремительное согласование договора без посредничества третьих держав.
Ход событий и ключевые механизмы
Мирный трактат был подготовлен и подписан непосредственно в действующей армии в беспрецедентно сжатые сроки, сочетая жёсткие военно-стратегические уступки со стороны Порты с тонкими юридическими компромиссами в вопросах суверенитета и конфессионального покровительства.
Переговоры и подписание трактата (5–15 июля 1774 года)
- Прибытие делегаций и состав уполномоченных: 5 (16) июля 1774 года в ставку фельдмаршала П. А. Румянцева при болгарской деревне Кючук-Кайнарджи (в четырёх часах пути от Силистрии) прибыли направленные великим визирем османские полномочные комиссары — хранитель султанской печати Нишанджи Ресми Ахмед-эфенди и реис-эфенди (руководитель внешнеполитического ведомства) Ибрагим Мюниб-эфенди. Российскую сторону на переговорах при личном участии Румянцева представлял генерал-поручик князь Н. В. Репнин.
- Сроки и оформление акта: Стороны согласовали текст из 28 артикулов («пунктов вечного примирения и покоя») всего за несколько дней, а сам договор был подписан 10 (21) июля 1774 года — по настоянию русской стороны именно в годовщину невыгодного Прутского трактата 1711 года, символически стирая память о петровском отступлении. 15 (26) июля документ был формально утверждён главнокомандующими — Румянцевым и Мухсинзаде Мехмед-пашой. Подлинники составлялись на трёх языках: русском и османском (турецком), а также на итальянском, который объявлялся контрольным текстом на случай расхождений при толковании.
Основные условия и механизмы 28 артикулов договора
- Территориальные приобретения и отмена старых ограничений: По артикулам 18–22 Россия получала «в полное, вечное и неоспоримое владение» крепость Кинбурн в устье Днепра со степными землями восточного Едисана между Днепром и Южным Бугом, города и крепости Керчь и Еникале на Керченском полуострове, а также город Азов с его уездом. Все прежние русско-турецкие договоры (кроме Константинопольского трактата 1700 года) «предавались вечному забвению», что отменяло унизительные запреты Белградского (Нишского) мира 1739 года на укрепление Азова и содержание флота. Большая и Малая Кабарда признавались принадлежащими России (с оговоркой о согласии крымского хана). В свою очередь Россия возвращала Османской империи Бессарабию (с Бендерами), Молдавское княжество и Валахию, острова Эгейского Архипелага и занятые крепости в Грузии и Мингрелии (арт. 16, 17, 23), причём Очаков с уездом также оставался за Турцией.
- Статус Крымского ханства и ногайских орд: Ключевой артикул 3 объявлял все татарские народы (крымских, буджакских, кубанских, едисанцев, джембойлуков и едишкулов) «вольными и совершенно независимыми от всякой посторонней власти», управляемыми собственным ханом чингизидской династии. И Петербург, и Порта обязывались не вмешиваться в их внутренние дела и выборы хана; в то же время за османским султаном как верховным халифом всех правоверных сохранялось духовное ведение над мусульманами ханства в делах веры. Это стало первым международным договором европейской державы, формально признавшим экстерриториальный религиозный авторитет халифата вне границ Османской империи.
- Мореплавание, торговля, дипломатия и контрибуция: Артикул 11 гарантировал свободное и беспрепятственное плавание русских торговых судов по Чёрному морю и проливам Босфор и Дарданеллы на правах наиболее благоприятствуемых наций (Франции и Англии), а также право России учреждать консульства в османских владениях (включая Дунайские княжества). По арт. 13 османская канцелярия обязывалась во всех публичных актах и грамотах именовать российскую императрицу «падишахом» («Temamen Roussielerin Padischag») — титулом, ранее резервировавшимся за султаном. Кроме того, Порта обязалась выплатить 7,5 млн пиастров (4,5 млн рублей) военной контрибуции.
- Конфессиональные гарантии и статус Дунайских княжеств: Артикул 7 содержал обещание Порты «твёрдой защиты христианскому закону и церквам его», арт. 8 гарантировал беспошлинное паломничество российских подданных в Иерусалим, арт. 16 и 17 предоставляли амнистию, налоговые льготы (освобождение от податей на два года) и право свободного выезда жителям Молдавии, Валахии и Архипелага, а также признавали право российских министров «говорить в пользу сих двух княжеств». Артикул 14 разрешал российскому двору воздвигнуть в квартале Галата в Константинополе «публичную греко-российского исповедания церковь» под защитой российского посланника.
Источниковедческая база и свидетельства
Основным памятником события выступает полный текст трактата из 28 артикулов (российская публикация сверена в академических сборниках по «Под стягом России», 1992, и в Полном собрании законов; османские списки сохранились в стамбульском архиве Башбаканлык Аршиви, коллекции договоров «Mu‘āhedāt Mecmū‘ası» и в хронике османского историка XIX века Ахмеда Джевдет-паши). Особый интерес для историков дипломатии представляет сопоставительная текстология разноязычных версий документа, прежде всего статей 7 и 14, ставших источником многолетних межгосударственных конфликтов.
Как установил востоковед Родерик Дэвисон, в русском подлиннике ст. 14 шла речь о строительстве церкви «греко-российского исповедания», а в итальянском — «Russo-Greek», что строго привязывало храм к российской дипломатической миссии в Галате. Однако в авторизованном французском переводе, изданном в Петербурге в 1775 году (с которого позднее в 1854 году был сделан официальный английский парламентский перевод), упоминание русского характера церкви исчезло и осталось выражение «греческого обряда» («of the Greek ritual»). Напротив, в османской текстовой традиции переписчики исказили термин «Rusogrek» в «Rusograf», а затем в «Dosografa», породив в османских сборниках фантомную «церковь Досографа». Более того, судя по молчанию русских путешественников и европейских резидентов в Стамбуле, сама эта церковь, нарушавшая османский шариатский запрет на строительство новых христианских храмов, по-видимому, так и не была построена. Наряду с текстом договора важными свидетельствами служат депеши иностранных послов (в частности, донесение английского посланника Роберта Ганнинга от сентября 1774 года о попытке крымских татар отказаться от навязанной «независимости» и сохранить подданство Порты), а также последующие уточняющие акты — Айналы-Кавакская конвенция 1779 года и «Акт о мире, торговле и границах» от 28 декабря 1783 года.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Кючук-Кайнарджийский мир открыл новую геополитическую эпоху для Восточной Европы и Ближнего Востока. Россия прочно утвердилась на берегах Чёрного и Азовского морей: ликвидация османской монополии на Черноморье позволила в 1778 году основать Херсон, создать Черноморский флот и развернуть стремительную колонизацию и внешнюю торговлю Северного Причерноморья. Временная «независимость» Крымского ханства обернулась острой борьбой за престол в Бахчисарае и российским покровительством, что, несмотря на подтверждение статуса ханства в Айналы-Кавакской конвенции 1779 года, завершилось присоединением Крыма к Российской империи в 1783 году (и юридической отменой ст. 3 договора актом от 28 декабря 1783 года). Признание прав на Кабарду фактически дало старт затяжной борьбе за контроль над Северным Кавказом.
Не менее глубокими оказались последствия для Османской империи и Балкан. Утрата Крыма стала первой в истории потерей мусульманской территории и крымско-татарской государственности, поставив под вопрос авторитет султанов как защитников ислама («гази») и сделав очевидной необходимость внутренней модернизации османского государства. Одновременно договор нанёс тяжёлый удар по османскому суверенитету в Дунайских княжествах: уже в 1775 году Порта была вынуждена уступить Австрии северо-западную часть Молдавии (Буковину), а российское генеральное консульство в Бухаресте (учреждённое в 1779 и открытое в 1782 году — в противовес чему Стамбул открыл австрийское и прусское консульства) стимулировало автономизацию Молдавии и Валахии и подъём национально-освободительных движений балканских христиан. Для европейских держав подписание трактата стало точкой отсчёта «Восточного вопроса» — многовекового соперничества вокруг судьбы слабеющей Османской империи и режима проливов, вплоть до новой войны 1787–1791 годов и Крымской войны 1853 года.
Дискуссии и оценки в историографии
В российской и советской историографии Кючук-Кайнарджийский мир традиционно рассматривается как величайший триумф екатерининской дипломатии и полководческого гения П. А. Румянцева (получившего титул Задунайского и щедрые награды в июле 1775 года). Капитальная монография Е. И. Дружининой («Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года», 1955) детально показала, как гибкость русской дипломатии позволила преодолеть враждебность Франции и Австрии и добиться максимальных стратегических результатов в крайне стеснённой внутренней обстановке Пугачёвщины. Современные отечественные авторы (М. М. Якушев и др.) подчёркивают значение трактата для становления черноморской державы и культурно-религиозного влияния Петербурга на Православном Востоке.
Вместе с тем западные и турецкие историки (Б. Льюис, Р. Дэвисон, К. Юджель, Б. Бронза и др.) акцентируют внимание на правовых двусмысленностях и мифологизации договора в последующей политике. Центральный спор касается статей 7 и 14: российская имперская дипломатия XIX века (и часть историков) выводила из них общее право России выступать официальной покровительницей всех православных подданных султана — претензию, ставшую непосредственным поводом к Крымской войне 1853–1856 годов. Между тем текстологический анализ Р. Дэвисона продемонстрировал, что буква договора предоставляла России лишь право представлений относительно одной строящейся церкви в Галате и Дунайских княжеств, а расширительное толкование во многом опиралось на петербургский французский перевод 1775 года. Остро дискутируется и значение артикула 3 о духовной власти халифа, который одни исследователи оценивают как ловкую уступку Румянцева, облегчившую Порте подписание мира, а другие — как прецедент, заложивший основу для более поздней панисламистской политики османских султанов за пределами собственной территории.
