Предпосылки и исторический контекст
Толчком к военной реформе послужило поражение России в Крымской войне 1853–1856 годов, обнажившее кризис рекрутской системы. Содержа около миллиона человек в мирное время, государство не имело достаточных обученных резервов: к 1861 году при 861 тыс. регулярных войск для перехода к военному штату (1,395 млн) требовалось 534 тыс. отпускных солдат при наличии лишь 242 тыс., запасные войска существовали на бумаге, а 196-тысячная Внутренняя стража годилась только для гарнизонов. Неудовлетворительными оставались тыловое довольствие, подготовка офицеров, плац-парадная тактика без должного внимания к стрельбе и рассыпному строю, а также гладкоствольное вооружение большинства пехоты.
В первые послевоенные годы (1856–1861) при министре Н. О. Сухозанете, несмотря на записки Ф. В. Ридигера, Б. Г. Глинки 2-го, Д. А. Милютина и П. Д. Киселёва, преобразования сдерживались дефицитом средств и ограничились упразднением военных поселений (1857), приостановкой наборов, снижением срока службы до 15 лет (1859) и началом перевооружения 7-линейной винтовкой. С назначением Д. А. Милютина управляющим министерством (май 1861) и министром (ноябрь 1861) реформы обрели системный план: в докладе от 15 (27) января 1862 года он поставил цель одновременно повысить боеспособность войск и сократить военные расходы. Позднее решительным катализатором стали победы Пруссии (1866 и 1870–1871) и введение всеобщей повинности в Австро-Венгрии (1868), Германской империи (1871) и Франции (1872).
Ход событий и ключевые механизмы
Военно-окружная и административно-мобилизационная перестройка (1862–1869)
Чтобы разгрузить центральный аппарат, 6 (18) августа 1864 года было утверждено Положение о военно-окружных управлениях (через год распространённое на четыре азиатских округа). Военные округа сосредоточили на местах снабжение, обучение и управление войсками, позволив упразднить армейские корпуса и ряд ведомственных учреждений. В центре в 1862–1866 годах возникли Главные артиллерийское и инженерное управления, Главное управление военно-учебных заведений и Главный штаб (Ф. Л. Гейден, 31 декабря 1865 / 12 января 1866 г.); завершилось это новыми штатами (1867), Положением о полевом управлении (1868) и Положением о военном министерстве (1 (13) января 1869 г.). В интендантстве появились смешанные приёмные комиссии и прямые закупки у производителей.
Призыв во время Польского восстания 1863–1864 годов и сохранение кадров новых дивизий довели число пехотных дивизий к 1866 году до 47 при сокращении мирной армии до 800 тыс. (по требованию министра финансов М. Х. Рейтерна в 1868 г. — до 726 тыс.). Внутреннюю стражу заменили губернские батальоны, число отпускных выросло до 330 тыс., а железнодорожные мобилизационные расписания сократили расчётный срок развёртывания с 90–180 до 30–40 дней.
Военно-учебная реформа, суды, быт и перевооружение
- Военное образование: по программе от 14 (26) мая 1863 года кадетские корпуса (кроме Пажеского и Финляндского) разделили на общеобразовательные военные гимназии без военного быта и двухгодичные военные училища (включая Николаевское кавалерийское, Михайловское артиллерийское и Николаевское инженерное). На сэкономленные средства в 1864–1869 годах открыли 11 пехотных и 2 кавалерийских юнкерских училища, открывших путь в офицеры недворянам и дававших до 700 офицеров в год (военные училища — 600). В академиях усилили практическую подготовку и ввели четырёхлетний строевой ценз.
- Гуманизация службы и уставы: введена удобная форма (1862), отменены шпицрутены и ограничены розги (17 (29) апреля 1863 г.), а Военно-судебный устав 15 (27) мая 1867 года распространил на армию гласный состязательный суд; новые уставы 1867 года закрепили тактику ротных колонн и стрелковых цепей, а в частях солдат обучали грамоте.
- Перевооружение: к 1869 году полевая артиллерия получила нарезные казнозарядные пушки обр. 1867 года (Маиевского — Гадолина). Стрелковое перевооружение после уроков 1866 года прошло через переделочные системы Терри — Нормана, Карле (1867) и Крнка (1869) к винтовке Бердана под металлический патрон, выбранной в США А. П. Горловым и К. И. Гуниусом (в 1870–1873 гг. американскими станками оснастили Тульский оружейный завод).
Противодействие оппозиции и Устав 1 (13) января 1874 года
В конце 1860-х годов консервативная оппозиция во главе с фельдмаршалом князем А. И. Барятинским, Р. А. Фадеевым, М. Г. Черняевым и «шуваловской партией» (П. А. Шувалов, Д. А. Толстой, А. Е. Тимашев) атаковала Милютина, обвиняя его в засилье бюрократии и умалении роли главнокомандующих. Однако уроки франко-прусской войны вынудили издать Манифест 21 ноября (3 декабря) 1870 года о переходе к всеобщей повинности. Преодолев сопротивление Барятинского и Толстого на Особых совещаниях 1873 года, Милютин добился утверждения 1 (13) января 1874 года Устава о воинской повинности.
- Всесословный призыв: личной повинности подлежали все мужчины в 20 лет без права выкупа и найма охотников (разрешалась лишь замена родным братом); ежегодный призыв определялся жребием.
- Сроки и запас: 15 лет общей службы (6 лет в строю и 9 в запасе; на флоте — 7 и 3 года), а непризванные и отслужившие до 40 лет состояли в ополчении.
- Система льгот и изъятий: действовали 3 разряда семейных льгот и 4 образовательных разряда, снижавших срок строя до 6 месяцев (университеты), 1,5 лет (гимназии и семинарии), 3 лет (уездные училища) и 4 лет (начальные школы); вольноопределяющиеся служили 3–6 месяцев (для евреев действовали ограничения на чин офицера). От призыва освобождались священники, учителя, врачи; особый порядок сохранялся для казаков, Финляндии, части народов Кавказа, Сибири и Средней Азии.
Источниковедческая база и свидетельства
Базовый пласт источников составляют законодательные акты Полного собрания законов Российской империи (указы 1857–1869 гг., Манифест 1870 г., Устав 1874 г.) и официальный обзор «Исторический очерк деятельности военного управления в России в первое двадцатилетие благополучного царствования... (1855—1880 гг.)» (СПб., 1879).
Неоценимую внутреннюю перспективу дают изданные под редакцией Л. Г. Захаровой (1997–2013) «Воспоминания» (1816–1873) и «Дневник» (1873–1899) Д. А. Милютина, отразившие ожесточённую аппаратную борьбу 1868–1873 годов. Полемика вокруг преобразований также запечатлена на страницах военной периодики («Военный сборник», «Русский инвалид») и в публицистических выступлениях сторонников А. И. Барятинского и Р. А. Фадеева.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Реформы заложили основу всесословной массовой армии с обученным резервом, системой военных округов и централизованным Военным министерством. Многие созданные институты сохранялись до 1917 года и повлияли даже на организацию Красной армии. Наряду с военным эффектом Устав 1874 года дал мощный импульс народному просвещению: широкие образовательные льготы поощряли обучение в школах, а полковое обучение рекрутов чтению и письму способствовало росту грамотности населения.
Вместе с тем постоянная нехватка финансов вынуждала год за годом откладывать повышение офицерских окладов, строительство казарм и расширение лагерных сборов, а полное перевооружение новой винтовкой затянулось, что сказалось уже в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 годов.
Дискуссии и оценки в историографии
В дореволюционной и эмигрантской литературе (вслед за Р. А. Фадеевым) А. А. Керсновский упрекал реформы в бюрократизации армии, полагая, что милютинская система неспособна воспитывать великих полководцев и привела к неудачам 1904–1905 годов, тогда как Н. Н. Головин критиковал щедрые образовательные льготы без обязательного требования отбыть службу для госслужащих (как в Германии), видя в этом причину отрыва интеллигенции от армии.
В советской науке П. А. Зайончковский (1952), А. В. Фёдоров и Л. Г. Бескровный высоко оценивали преобразования как прогрессивный шаг, объясняя их половинчатость сопротивлением крепостнических кругов. Современные исследователи пересмотрели ряд прежних оценок: Дж. Бушнелл оспорил тезис о безусловном подтверждении реформы войной 1877–1878 годов; Б. Меннинг (2016) и О. Р. Айрапетов (2017) указали на недооценку Милютиным роли Генерального штаба в стратегическом планировании; Дж. Сэнборн (2003) интерпретировал всеобщую повинность как структурный удар по самодержавию, породивший «солдата-гражданина»; а Дж. Брэдли (2022) исследовал индустриально-технологический аспект стрелкового перевооружения.
