Предпосылки и исторический контекст
Кризис конца царствования Александра II вырос из внутренних противоречий Великих реформ 1860–1870-х гг. Освободив крестьян от крепостной зависимости и создав выборные земства, городские думы и независимый суд, правительство сохранило в неприкосновенности самодержавный строй, сословное неравенство, крестьянское малоземелье, выкупные платежи и помещичью монополию на значительную часть земельного фонда. В сочетании с затянувшейся Русско-турецкой войной 1877–1878 гг., финансовой напряжённостью и ростом государственного долга это породило разочарование как в либеральной, так и в радикальной среде.
После раскола «Земли и воли» в августе 1879 г. партия «Народная воля» перешла к систематической «охоте на царя», рассматривая цареубийство как решающий удар, способный парализовать государственный аппарат и открыть путь к созыву Учредительного собрания. 26 августа 1879 г. Исполнительный комитет вынес Александру II смертный приговор. Осенью 1879 г. народовольцы организовали три попытки подрыва императорского поезда под Одессой, Александровском и Москвой, а 5 (17) февраля 1880 г. С. Н. Халтурин произвёл взрыв в Зимнем дворце, стоивший жизни 11 нижним чинам охраны, но не затронувший царя.
В ответ на эскалацию террора Александр II учредил 12 (24) февраля 1880 г. Верховную распорядительную комиссию во главе с генералом М. Т. Лорис-Меликовым, наделённым чрезвычайными полномочиями. Сочетая жёсткое преследование подполья с либеральными жестами (упразднение в августе 1880 г. одиозного Третьего отделения, ослабление цензурного давления, отставка непопулярного министра просвещения Д. А. Толстого), Лорис-Меликов представил 28 января 1881 г. всеподданнейший доклад — так называемую «конституцию Лорис-Меликова». Проект предусматривал создание временных подготовительных комиссий из чиновников и сведущих лиц и последующий созыв Общей комиссии с участием выборных представителей от губернских земств и крупнейших городов с правом совещательного голоса при Государственном совете. Утром 1 (13) марта 1881 г. император согласился вынести этот доклад на рассмотрение Совета министров, назначенное на 4 марта.
Ход событий и ключевые механизмы
Драматическая развязка 1 (13) марта 1881 г. в считаные часы смела наметившийся курс на уступки обществу и привела к полной перегруппировке сил в верхах империи.
Покушение 1 (13) марта 1881 года на Екатерининском канале
- Подготовка операции: Народовольцы готовили сразу два сценария: подкоп под проезжую часть Малой Садовой улицы (из сырной лавки под вывеской «Кобозевых», арендованной Ю. Н. Богдановичем и А. В. Якимовой) и группу метальщиков с разрывными снарядами конструкции Н. И. Кибальчича. После ареста А. И. Желябова 27 февраля руководство на месте взяла на себя С. Л. Перовская.
- Ход теракта: 1 (13) марта император после развода караулов в Михайловском манеже поехал не по Малой Садовой, а вдоль Екатерининского канала к Зимнему дворцу. По сигналу Перовской метальщики перегруппировались на набережную. Около 14 часов 15 минут Н. И. Рысаков бросил первый снаряд под карету, повредив её заднюю часть и ранив казаков конвоя и прохожего мальчика. Александр II, вопреки уговорам кучера и охраны, вышел из экипажа осмотреть раненых и задержанного Рысакова. В этот момент второй метальщик, И. И. Гриневицкий, бросил бомбу прямо под ноги царю. Оба были смертельно ранены; Александр II был доставлен в Зимний дворец и скончался в 15 часов 35 минут (резервные метальщики Т. М. Михайлов и И. П. Емельянов не вступили в действие).
Политический кризис марта — апреля 1881 года и отказ от реформ
- Международный и внутренний резонанс, суд над первомартовцами: Надежды народовольцев на народное восстание не оправдались: крестьянство и широкие слои общества восприняли убийство «Царя-Освободителя» с потрясением и осуждением. Письмо Исполкома «Народной воли» от 10 (22) марта 1881 г. к вступившему на престол Александру III с предложением прекратить террор в обмен на амнистию и созыв народных представителей осталось без уступок. Особое присутствие Правительствующего Сената 26–29 марта приговорило А. И. Желябова, С. Л. Перовскую, Н. И. Кибальчича, Т. М. Михайлова и Н. И. Рысакова к смертной казни (казнены 3 / 15 апреля 1881 г. на Семёновском плацу; казнь Г. М. Гельфман была отложена ввиду беременности и заменена пожизненной каторгой).
- Борьба в Совете министров 8 (20) марта 1881 г.: На расширенном совещании высших сановников при новом монархе проект Лорис-Меликова отстаивали сам министр внутренних дел, военный министр Д. А. Милютин, министр финансов А. А. Абаза и великий князь Константин Николаевич. Решающий перелом вызвала эмоциональная речь обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева, объявившего западный конституционализм и представительные учреждения «великой ложью нашего времени» и гибелью России.
- Манифест 29 апреля и переход к охранительному курсу: Находясь в добровольном уединении в Гатчине под усиленной охраной, Александр III окончательно склонился к советам Победоносцева и публициста М. Н. Каткова. Втайне от либеральных министров был составлен и 29 апреля (11 мая) 1881 г. обнародован Манифест «О незыблемости самодержавия», провозгласивший твёрдую решимость монарха охранять самодержавную власть «от всяких на неё поползновений». Лорис-Меликов, Милютин и Абаза немедленно подали в отставку. Уже 14 (26) августа 1881 г. при новом министре внутренних дел гр. Н. П. Игнатьеве вышло Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия, вводившее режим усиленной и чрезвычайной охраны и положившее начало целой системе контрреформ 1880-х — начала 1890-х гг.
Источниковедческая база и свидетельства
Критическое изучение событий весны 1881 г. базируется на редком по полноте сочетании официальных правительственных документов, судебно-следственных материалов и мемуарных свидетельств с обеих сторон баррикад. Ключевыми документальными источниками служат всеподданнейший доклад М. Т. Лорис-Меликова от 28 января 1881 г., протокольные записи заседания Совета министров 8 марта 1881 г., переписка К. П. Победоносцева с Александром III и черновые редакции Манифеста 29 апреля 1881 г., позволяющие проследить механизм закулисной победы охранителей.
Столь же информативны материалы следствия и стенограмма процесса первомартовцев (март 1881 г.), прокламации и письмо Исполнительного комитета «Народной воли» к Александру III, раскрывающие идеологические расчёты революционного руководства. При анализе правительственного лагеря решающее значение имеют дневники Д. А. Милютина, Е. А. Перетца и А. А. Половцова, фиксировавшие растерянность верхов и гатчинскую изоляцию двора, а также ретроспективная публицистика — например, раздел «Кризис пореформенной империи» в Энциклопедическом словаре Гранат, где консервативный курс 1881–1901 гг. рассматривается через призму неразрешённого противоречия между развитием капитализма и попытками реставрировать дворянско-самодержавную опеку, и воспоминания современников вроде Н. В. Шелгунова, отразившие общественную атмосферу перелома эпох.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Убийство Александра II имело последствия, прямо противоположные ожиданиям «Народной воли». Вместо политического раскрепощения и созыва Учредительного собрания оно вызвало резкое свёртывание реформаторского курса и легитимировало чрезвычайное законодательство. Введённое в августе 1881 г. Положение об усиленной и чрезвычайной охране, изначально задумывавшееся как временная мера сроком на три года, систематически продлевалось вплоть до 1917 г., превратив административную ссылку (решением Особого совещания при МВД без суда), закрытие органов печати и передачу политических дел военным судам в норму государственного управления.
С мая 1881 г. и особенно после назначения министром внутренних дел Д. А. Толстого (1882) была запущена последовательная программа контрреформ, охватившая печать (1882), университеты (1884), местный суд и крестьянское управление (институт земских начальников 1889 г.), земства (1890) и городское самоуправление (1892). Параллельно с весны 1881 г. по южным губерниям прокатилась волна антиеврейских погромов (более 150 населённых пунктов в шести губерниях), за которыми последовали ограничительные «Майские правила» 1882 г. и политика жёсткой административной унификации окраин. Хотя террор «Народной воли» к середине 1880-х гг. был подавлен, отказ самодержавия от какого бы то ни было представительного компромисса в 1881 г. лишь законсервировал системный кризис империи, который вырвался наружу в революции 1905–1907 гг.
Дискуссии и оценки в историографии
Центральной историографической проблемой событий 1881 г. является оценка «упущенной альтернативы» и реального потенциала проекта Лорис-Меликова. Дореволюционные либеральные историки (А. А. Корнилов, С. Г. Сватиков) трактовали реформу Лорис-Меликова как первый шаг к конституционной монархии, насильственно оборванный бомбой 1 марта; отсюда возникла устойчивая историографическая традиция возлагать на народовольческий террор долю ответственности за последующую реакцию 1880-х годов.
Напротив, советская историография (П. А. Зайончковский в монографии «Кризис самодержавия на рубеже 1870–1880-х годов», В. Г. Чернуха) подчёркивала ограниченность самой «конституции Лорис-Меликова», которая ни в коей мере не ограничивала самодержавной прерогативы монарха и предусматривала лишь скромное совещательное представительство в комиссиях, способное в лучшем случае стать импульсом к дальнейшей эволюции. Современные историки (Б. В. Ананьич, Р. Ш. Ганелин, Л. Г. Захарова, К. А. Соловьёв) сходятся во мнении, что к началу 1881 г. правительственный кризис уже назрел, а 1 марта стало тем психологическим и политическим шоком, который позволил К. П. Победоносцеву и М. Н. Каткову склонить нового императора к отказу даже от умеренных бюрократически-представительных уступок в пользу авторитарной стабилизации.