Предпосылки и исторический контекст
Истоки Второй чеченской кампании уходят в незавершённость Первой чеченской войны и правовой вакуум, возникший после подписания 31 августа 1996 года Хасавюртовских соглашений между секретарём Совета безопасности РФ А. И. Лебедем и начальником штаба вооружённых сил самопровозглашённой Чеченской Республики Ичкерия (ЧРИ) А. А. Масхадовым. Документ предусматривал вывод федеральных войск и откладывал определение политико-правового статуса Чечни до 31 декабря 2001 года, фактически оставив республику вне юрисдикции Российской Федерации.
На президентских выборах 27 января 1997 года Аслан Масхадов победил с результатом свыше 59% голосов, однако его стремление создать светское государство и удержать мирные отношения с Москвой натолкнулось на глубокий социально-экономический распад и сопротивление радикальных полевых командиров. Разрушенная инфраструктура, безработица, исход почти всего нечеченского населения и обилие оружия породили криминальную экономику: процветали похищения людей (в том числе иностранных граждан и российских представителей, включая полномочного представителя МВД РФ генерал-майора Г. Н. Шпигуна в марте 1999 года), кустарная нефтепереработка и контрабанда. Одновременно усиливался конфликт между правительством Масхадова и радикальными исламистами (ваххабитами) во главе с Шамилем Басаевым, Хаттабом, Салманом Радуевым и Арби Бараевым, создавшими сеть тренировочных лагерей с участием иностранных инструкторов. Вооружённые столкновения в Урус-Мартановском районе, Грозном и Гудермесе в 1998 году не привели к разоружению радикалов: опасаясь полномасштабной гражданской войны, в феврале 1999 года руководство ЧРИ ввело нормы шариата. К лету 1999 года федеральный центр усилил пограничную блокаду, а на чечено-дагестанском участке развернулись пограничные стычки.
Ход событий и ключевые механизмы
Вооружённое противостояние развивалось в три последовательных этапа, сочетавших армейские операции, спецоперации спецслужб и политико-административную реинтеграцию региона.
Вторжение в Дагестан и начало КТО (август — сентябрь 1999 года)
- Дагестанский кризис: 7 августа 1999 года отряды «Исламской международной миротворческой бригады» под командованием Ш. Басаева и Хаттаба вторглись с территории Чечни в Цумадинский и Ботлихский районы Дагестана, рассчитывая на поддержку местных радикалов (включая Кадарскую зону). В сентябре последовало новое вторжение в Новолакский район. Местное население оказало отпор боевикам, а федеральные силы под руководством В. Г. Казанцева, Г. Н. Трошева и В. А. Шаманова к концу сентября вытеснили бандформирования обратно в Чечню.
- Теракты в российских городах: 4–16 сентября 1999 года в Буйнакске, Москве (на улице Гурьянова и Каширском шоссе) и Волгодонске произошли взрывы жилых домов, унёсшие более 300 жизней. Следствие возложило ответственность на диверсионную сеть, связанную с лидерами боевиков на Северном Кавказе.
- Переход к контртеррористической операции: 18 сентября российские войска блокировали границы Чечни, с 20 сентября начались авиаудары, а 23 сентября 1999 года Президент РФ Б. Н. Ельцин подписал секретный Указ № 1255с о создании Объединённой группировки войск (ОГВ) на Северном Кавказе. 30 сентября 1999 года сухопутные группировки вошли на территорию Чечни; Масхадов в ответ объявил газават.
Общевойсковая фаза (октябрь 1999 — апрель 2000 года)
- Занятие равнинной Чечни и штурм Грозного: в октябре 1999 года федеральные войска без масштабного сопротивления заняли северную часть республики до реки Терек, а в ноябре — декабре установили контроль над Гудермесом, Ачхой-Мартаном, Аргуном, Урус-Мартаном и Шали. Блокированный в ноябре Грозный оборонялся боевиками вплоть до 6 февраля 2000 года; интенсивные артиллерийские обстрелы и авиаудары привели к практически полному разрушению города.
- Бои в горных ущельях: в январе — феврале 2000 года российские части овладели Ножай-Юртом, Ведено, Итум-Кали и Шатоем. При попытке прорыва из Аргунского ущелья отряд Басаева и Хаттаба вступил в ожесточённый бой с 6-й ротой псковских десантников на высоте 776, а группировка Руслана Гелаева в марте 2000 года была разгромлена в селе Комсомольском. 20 апреля 2000 года Генеральный штаб ВС РФ объявил о завершении широкомасштабных боевых действий.
Повстанческая фаза, «чеченизация» и смена ведомственного руководства (2000–2009 годы)
- Эволюция управления КТО: руководство операцией последовательно передавалось от Министерства обороны РФ к ФСБ России (Указ Президента РФ № 61 от 22 января 2001 года о создании Регионального оперативного штаба — РОШ), а с 1 сентября 2003 года — к МВД России и далее Оперативному штабу ЧР (с 2006 года).
- Политическая «чеченизация»: Москва сделала ставку на союз с частью бывшего руководства и духовенства ЧРИ, отвергнувшей радикальный исламизм. Бывший муфтий Ичкерии Ахмат Кадыров, перешедший на сторону федеральных сил осенью 1999 года, в июне 2000 года возглавил администрацию Чечни. 23 марта 2003 года на референдуме была принята Конституция ЧР в составе РФ, а в октябре 2003 года А. А. Кадыров был избран президентом республики (погиб при теракте 9 мая 2004 года; в 2007 году республику возглавил его сын Р. А. Кадыров).
- Ликвидация подполья и теракты: сепаратисты перешли к тактике диверсий, рейдов (Гудермес — сентябрь 2001, Ингушетия — 2002 и 2004, Кабардино-Балкария — октябрь 2005) и масштабного захвата заложников (театральный центр на Дубровке в Москве в октябре 2002 года, школа № 1 в Беслане в сентябре 2004 года). В ходе спецопераций были ликвидированы ключевые лидеры боевиков: Хаттаб (2002), Р. Гелаев и Абу аль-Валид (2004), А. Масхадов (март 2005), А.-Х. Садулаев и Ш. Басаев (2006). Провозглашённый Д. Умаровым в 2007 году «Имарат Кавказ» постепенно утратил централизованную структуру. В полночь 16 апреля 2009 года режим КТО в Чеченской Республике был официально отменён.
Источниковедческая база и свидетельства
Изучение Второй чеченской кампании опирается на многослойный комплекс источников, характеризующийся сочетанием рассекреченных нормативно-правовых актов, ведомственной статистики, мемуаров военачальников, правозащитных мониторингов и международных судебных материалов. Базовые рамки операций определяют указы Президента РФ — в частности Указ от 23 сентября 1999 года № 1255с (рассекреченный в 2001 году) и Указ от 22 января 2001 года № 61 о создании РОШ, а также материалы Конституционного референдума ЧР 2003 года.
Военно-оперативную перспективу представляют воспоминания командующих ОГВ (например, книга Г. Н. Трошева «Моя война»), ведомственные справки Минобороны, МВД и ФСБ, а также биографические и хроникальные сводки из «Лентапедии» (статьи о Н. П. Патрушеве, В. А. Шаманове и М. М. Зязикове). Вместе с тем исследователи сталкиваются со значительной рассогласованностью сведений о потерях и методах ведения боевых действий: официальные данные МО РФ (3684 погибших к сентябрю 2008 года), ВВ МВД (1055 к августу 2003 года; 2984 за обе войны по заявлению Н. Рогожкина в 2010 году), органов внутренних дел (2178 сотрудников по заявлению Р. Нургалиева в 2010 году) и ФСБ (202 к 2002 году) существенно расходятся с оценками Союза комитетов солдатских матерей (около 12 тысяч погибших). Важным корректирующим массивом служат полевые доклады правозащитных организаций («Мемориал», Human Rights Watch — доклады 2000–2001 годов), дневники очевидцев из Грозного (включая дневники Полины Жеребцовой), репортажи независимых журналистов (А. С. Политковской, Ю. П. Щекочихина) и материалы Европейского суда по правам человека, требующие сопоставительной критики с официальной документацией.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Главным политико-правовым итогом кампании стала ликвидация сепаратистского режима Ичкерии и предотвращение распространения очага нестабильности на другие республики Северного Кавказа, прежде всего Дагестан. Чеченская Республика была возвращена в правовое и бюджетное пространство Российской Федерации, а масштабные федеральные трансферты позволили восстановить разрушенный Грозный и социальную инфраструктуру.
Вместе с тем долгосрочные последствия конфликта вышли далеко за пределы Чечни. Во-первых, победа в активной фазе кампании 1999–2000 годов стала важнейшим фактором консолидации российской политической системы на рубеже веков, укрепив авторитет исполнительной власти и роль силовых ведомств (МО, ФСБ, МВД) в государственном управлении. Во-вторых, «чеченизация» привела к формированию в Чечне особой модели регионального правления с высокой степенью автономии местных силовых структур и персоналистской лояльностью руководства федеральному центру, что позднее политологи (в частности Марк Галеотти) характеризовали как устойчивый, но специфический компромисс в рамках федерации. В-третьих, несмотря на отмену режима КТО в Чечне в апреле 2009 года, вооружённое подполье в 2009–2017 годах сместилось в Дагестан, Ингушетию и Кабардино-Балкарию, породив серию локальных спецопераций и крупных терактов в центральных регионах России в начале 2010-х годов.
Дискуссии и оценки в историографии
В российской и зарубежной историографии вокруг Второй чеченской кампании сохраняются острые дискуссии по ряду ключевых вопросов. Первый блок споров касается причин эскалации конфликта в 1999 году. Отечественная военно-историческая школа (А. В. Усиков, Г. Ф. Кривошеев, Е. А. Норин) рассматривает операцию как вынужденную меру по отражению агрессии радикальных исламистов в Дагестане и ликвидации криминально-террористического анклава, представлявшего угрозу территориальной целостности России. Напротив, ряд оппозиционных публицистов и эмигрантских авторов (включая А. Литвиненко и Ю. Фельштинского) оспаривали официальную версию сентябрьских взрывов жилых домов 1999 года, связывая их с внутриполитической борьбой накануне транзита власти — гипотеза, не получившая документального подтверждения в судебном порядке, но остающаяся частью политизированной литературы.
Вторая дискуссия сосредоточена на методах ведения войны и правах человека. Правозащитные исследователи и западные специалисты (Д. Тренин, А. Малашенко, М. Галеотти) указывают, что непропорциональное применение артиллерии и авиации в первой фазе, практика «зачисток» и внесудебные злоупотребления нередко радикализировали местное население и подпитывали ряды подполья, тогда как военные аналитики подчёркивают сложность асимметричной борьбы с сетевым исламистским террором (генерал Ф. Д. Бобков сопоставлял эту тактику с палестинским и косовским конфликтами). Наконец, предметом политологических споров остаётся вопрос о том, насколько итог 2009 года следует считать окончательным решением конфликта или институционализацией особого патронатного статуса Чеченской Республики.
