Предпосылки и исторический контекст
К началу XVI века империя инков — Тауантинсуйу («четыре объединённых провинции»: Чинчайсуйу, Кольясуйу, Антисуйу и Кунтисуйу) — представляла собой крупнейшее раннеклассовое государство доколумбовой Америки. Сложившееся в XV веке благодаря завоеваниям девятого Сапа Инки Пачакути и его преемников Тупака Инки Юпанки и Уайны Капака, оно охватывало территорию современных Перу, Эквадора, Боливии, а также части Чили, Аргентины и Колумбии с населением от 6 до 12–14 миллионов человек. При отсутствии железных орудий, колеса, тяглового скота (кроме вьючной ламы) и классической фонетической письменности инки создали высокоорганизованную административную машину, опиравшуюся на сеть мощёных дорог (Капак-Ньян) длиной до 25 тысяч километров, складские комплексы (колька), узелковый учёт кипу и всеобщую трудовую повинность — миту.
Однако сверхцентрализованная мобилизационная система таила в себе глубокие структурные уязвимости. Во-первых, этническая и языковая мозаика империи не успела полностью интегрироваться: многие недавно присоединённые народы (каньяри, чачапояс, чунга и др.) воспринимали власть кусканской аристократии как тяжёлое ярмо. Во-вторых, после проникновения первых европейцев в пограничную зону (португалец Алежу Гарсия в 1524–1525 годах) и ранних контактов в Карибском бассейне в Анды с севера обрушилась смертоносная эпидемия («та болезнь» — вероятно, оспа или корь), к которой коренное население не имело иммунитета. Около 1527 года от неё скончались Сапа Инка Уайна Капак и назначенный им наследник Нинан Куйочи.
Престолонаследие переросло в ожесточённую гражданскую войну (1528–1532) между двумя сыновьями покойного государя: законным наследником Уаскаром, опиравшимся на столичную знать Куско, и полководцем Атауальпой, за которым стояли закалённые в боях армии северных провинций в Кито. Междоусобица разорила целые области, истощила склады и привела к расколу внутри правящей элиты как раз к моменту возвращения испанцев. Вдохновлённый покорением Мексики Эрнаном Кортесом (1521), конкистадор Франсиско Писарро вместе с Диего де Альмагро после двух разведывательных экспедиций к тихоокеанскому побережью (1524–1528) отправился в Испанию и в июле 1529 года добился королевской Толедской капитуляции, назначившей его губернатором и генерал-капитаном будущей «Новой Кастилии» (Перу).
Ход событий и ключевые механизмы
Высадка на побережье и вступление в Анды (май — ноябрь 1532)
Отряд Писарро высадился на побережье у города Тумпис (Тумбес) 13 мая 1532 года. Европейские силы были крайне малочисленны, но обладали критическим военно-технологическим преимуществом и гибкой дипломатией.
- Вооружение и состав экспедиции: под командованием Писарро первоначально находилось около 168–200 испанцев, 27 коней и небольшое число пушек и аркебуз. Стальные доспехи и длинные мечи оказались практически неуязвимы для индейского оружия из дерева, камня, меди и бронзы, а инки не имели опыта противодействия кавалерии.
- Индейские союзники и база в Пьюре: после столкновения у острова Пуна испанцы в июле 1532 года основали первый город — Сан-Мигель-де-Пьюра, а по мере продвижения вглубь страны их ряды и обозы пополнялись отрядами прибрежных племён, враждебных власти инков.
- Просчёт Атауальпы: одержавший к этому времени решающую победу над генералами Уаскара Атауальпа недооценил горстку пришельцев, уже знакомых ему по захвату разведчиков ещё в 1528 году, и пригласил их в горную долину Кахамарки, рассчитывая без труда пленить или подчинить чужеземцев.
Столкновение при Кахамарке и пленение Сапа Инки (16 ноября 1532)
В ноябре 1532 года отряд Писарро вошёл в оставленную жителями Кахамарку, в окрестностях которой стояла многотысячная армия Атауальпы (хроники называют цифру до 80 тысяч воинов, в тот момент не выстроенных к бою). После переговоров, проведённых Эрнандо де Сото, Писарро заманил правителя инков на закрытую со всех сторон площадь города.
- Инцидент с «Рекеремьенто»: 16 ноября Атауальпа прибыл на встречу в парадном паланкине с пышной, но практически безоружной свитой. Монах-доминиканец Висенте де Вальверде огласил ему требование подчиниться королю Карлу I Испанскому и принять христианство, вручив священную книгу; возмущённый Атауальпа отбросил её и потребовал от пришельцев удалиться.
- Молниеносная атака и резня: по условному сигналу из засады грянули залпы аркебуз и артиллерии, а кавалерия врезалась в плотную массу сопровождавших Инку людей. Не имевшие пространства для манёвра и оружия для отпора, индейцы были охвачены паникой; за считанные часы погибло свыше 5 тысяч инков, тогда как ни один испанец не был убит, а сам Атауальпа оказался заложником.
- Паралич вертикали власти: поскольку Сапа Инка считался сакральным воплощением бога Солнца Инти, его пленение моментально парализовало централизованное управление и лишило многотысячную армию, стоявшую за стенами Кахамарки, воли к немедленному штурму.
«Комната выкупа», казнь Атауальпы и взятие Куско (1533)
Находясь в плену, Атауальпа быстро разгадал главную мотивацию завоевателей и предложил беспрецедентный выкуп: заполнить помещение, где он содержался, золотыми изделиями до высоты поднятой руки, а также предоставить вдвое больше серебра.
- Крупнейшая добыча в мировой истории: к июню 1533 года со всех концов империи в Кахамарку были снесены священные сосуды, пластины из храмов и дворцовые украшения; к этому времени к Писарро подошло подкрепление Диего де Альмагро, усилившее испанский контингент.
- Расправа над претендентами: в период заточения Атауальпы его соперник Уаскар, находившийся в плену у северных полководцев, был тайно казнён. Испанцы инкриминировали это убийство, а также обвинения в измене и идолопоклонстве самому Атауальпе; вопреки выполненному выкупу и протестам части офицеров, 20 или 27 июля 1533 года (в ряде хроник — август) правитель инков после поспешного крещения был задушен гарротой.
- Поход на столицу и переход к партизанской войне: в конце 1533 — начале 1534 года, преодолев упорное сопротивление полководца Кискиса, конкистадоры вступили в Куско, разграбили храмы и возвели на престол марионеточного Манко Инку Юпанки, тогда как на севере борьбу ещё около двух лет продолжал Руминьяви. В 1536 году Манко Инка поднял крупное восстание, осадил Куско, а после неудачи ушёл в труднодоступный горный район Вилькабамба, где Новоинкское государство просуществовало ещё 36 лет вплоть до пленения и обезглавливания Тупака Амару I в 1572 году.
Источниковедческая база и свидетельства
Основу источникового корпуса по завоеванию Перу составляют испанские хроники XVI века и колониальные административные отчёты, отражающие при этом выраженную идеологическую заданность. Самым ранним свидетельством очевидцев выступает «Правдивое повествование о завоевании Перу» (опубликовано в 1534 году) личного секретаря Писарро Франсиско де Хереса, дополненное докладом его преемника Педро Санчо де ла Ос. Херес детально описал марш на Кахамарку, распределение добычи и расправу над Атауальпой, однако последовательно оправдывал вероломство конкистадоров как «справедливую войну» против «тирана-узурпатора» и умалчивал о внутренних трениях между отрядами Писарро и Альмагро.
Гораздо более глубокую и критическую перспективу даёт «Хроника Перу» Педро де Сьесы де Леона (середина XVI века). Именно Сьеса де Леон первым сформулировал аналитическую постановку проблемы причин лёгкости падения столь могущественной империи, увязав её с географической изолированностью заселённых долин среди пустынных Кордильер, и откровенно оплакивал хищническое разорение и обезлюдение андских областей конкистадорами. Крупную ценность представляют также юридико-этнографические доклады лиценциата Хуана Поло де Ондегардо (1559–1572), зафиксировавшего устройство общин, культ царских мумий и удивительную скорость доставки донесений по дорогам Тауантинсуйу (200–300 лиг за сутки или двое).
Индейская и метисская историческая память нашла отражение в трудах позднего XVI — начала XVII века: в «Подлинных комментариях» Инки Гарсиласо де ла Веги (1609), склонявшегося к идеализации кусканской династии и преуменьшению её жёсткости, а также в «Докладе о древностях этого королевства Перу» Пачакути Йамки Салькамайвы. Вместе с тем аутентичная доиспанская документация практически утрачена: хотя узелковые записи кипу сохранялись индейскими счетоводами-кипукамайоками в течение полувека после конкисты, после Третьего Лимского собора 1583 года католические власти приступили к их тотальному уничтожению как «идолопоклоннических».
Исторические итоги и долгосрочное значение
Поражение Тауантинсуйу в 1532–1533 годах стало переломным событием истории Южной Америки и началом формирования испанской колониальной империи в Тихоокеанском регионе. В 1535 году Франсиско Писарро основал новую прибрежную столицу — Город Королей (Лиму), а в 1543 году было провозглашено вице-королевство Перу, охватившее почти весь континент за пределами португальской Бразилии. Острая конкуренция за земли и сокровища немедленно вылилась в кровопролитные гражданские войны между самими конкистадорами (Писарро и Альмагро).
Для коренного населения Анд конкиста обернулась демографической и социальной катастрофой. Волны завезённых инфекций — эпидемии оспы, вероятного тифа (1546), гриппа (1558), дифтерии (1614) и кори (1618) — привели к резкому сокращению численности жителей региона. Испанская корона и вице-король Франсиско де Толедо (1569–1581) адаптировали инкский институт местной знати (курака) и трудовую повинность миту для колониальной эксплуатации. Наиболее тяжёлой формой стала обязательная отправка индейских общинников на гигантские серебряные рудники Потоси, приводившая к массовой гибели рабочих и разрушению хрупкой земледельческой системы «вертикального архипелага».
В глобальном масштабе поток андского золота и особенно серебра Потоси радикально изменил экономику Европы и Восточной Азии XVI–XVII веков, став главным двигателем европейской «революции цен» и финансирования габсбургских войн. Культурно же парадоксальным итогом конкисты стало сохранение и распространение языка кечуа: испанские миссионеры и администрация закрепили его как официальный язык общения с местным населением, что превратило бывшую имперскую лингва франка в устойчивый фактор самосознания андских народов, вдохновлявший антиколониальные восстания XVIII века (Хуана Сантоса Атауальпы и Тупака Амару II).
Дискуссии и оценки в историографии
Вплоть до XX века научное осмысление падения империи инков колебалось между двумя крайностями: «героической» европоцентричной традицией (У. Прескотт, 1847), превозносившей храбрость горстки испанцев, и концепцией морального осуждения колониального варварства («чёрная легенда»). Переломным трудом нового этапа стала монография британского историка Джона Хемминга «Завоевание империи инков» (1970), в которой на основе архивных протоколов и хроник убедительно показано, что конкиста была не столько победой двух сотен солдат над миллионной армией, сколько успешным вмешательством европейцев во внутреннюю гражданскую войну при решающей поддержке десятков тысяч индейских союзников и прислужников, приветствовавших падение гегемонии Куско.
В отечественной и международной американистике (Ю. Е. Берёзкин «Инки: исторический опыт империи», 1991; работы В. Н. Талаха и С. А. Куприенко) острая полемика развернулась вокруг социально-экономической природы Тауантинсуйу и её связи с быстротой краха государства. Исследователи (Д. Ла Лон и др.) указывали, что определение строя инков в прежней литературе варьировало от «феодального», «рабовладельческого» и «теократического социализма» (Л. Боден) до «азиатского способа производства» и «нерыночной экономики реципрокции и редистрибуции» (К. Поланьи, Дж. Мурра). Именно крайняя степень огосударствления и сакрального патернализма, при которой инициатива целиком исходила от Сапа Инки, объясняет, почему пленение одного правителя при Кахамарке лишило имперскую машину способности к скоординированному отпору.
Современные междисциплинарные работы (А. Кросби, Дж. Даймонд, Н. Уочтел) подчёркивают решающую роль «биологического и экологического фактора» — опережающего распространения европейских патогенов по развитой дорожной сети инков ещё до прямого вторжения Писарро. Вместе с тем новейшая андийская историография обращает внимание на преувеличение фактора «полной гибели» цивилизации в 1533 году, указывая на затяжную борьбу Новоинкского государства в Вилькабамбе и долговременное сохранение общинных структур айлью, музыки, ремёсел и космологии под поверхностью колониального порядка.
