Происхождение, среда и становление
Князь Даниил Васильевич Патрикеев по прозванию Щеня принадлежал к верхушке московской боярской аристократии. Потомок литовского великого князя Гедимина в седьмом колене от его сына Наримунта, он был связан и с московским великокняжеским домом: прадед Патрикей Наримунтович женился на дочери Дмитрия Донского Анне, а дед Юрий Патрикеевич — на сестре Василия Тёмного Анне Васильевне, так что Щеня приходился внучатым братом Ивану III. Родной брат воеводы Иван Булгак стал предком Голицыных и Куракиных, а сам Даниил (женатый на дочери князя И. В. Горбатого-Шуйского) основал род князей Щенятевых, пресёкшийся в 1568 году со смертью его внука Петра Михайловича. Его дядя И. Ю. Патрикеев и двоюродный брат Василий (позднее Вассиан Косой) занимали виднейшие позиции при дворе.
В разрядах Щеня впервые упомянут в 1475 году среди бояр, сопровождавших Ивана III в Новгород «миром», а после новгородского похода 1477 года получил боярский чин. В 1488 году он участвовал в тайных переговорах с имперским послом Николаем Поппелем, а в 1489 году проявил себя как решительный полководец в Вятском походе: после неудачной миссии Юрия Шестака-Кутузова Иван III послал его с Г. В. Морозовым и 60–64-тысячной ратью к Хлынову. Подведя к стенам города плетни с берестой и смолой для поджога, воеводы вынудили вятских «больших людей» выдать зачинщиков и в «Семён день» (1 сентября) вывели хлыновцев на московские земли, завершив присоединение Вятской республики.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
С начала 1490-х годов Щеня стал ведущим воеводой Большого полка на западном и северо-западном направлениях. В пограничной войне с Литвой (1487–1494) он командовал походами 1490 и 1492 годов, а в 1493 году вместе с Василием Патрикеевым взял Вязьму, Дорогобуж и Мценск, приведя местных князей к московской присяге. В русско-шведской войне 1495–1497 годов он возглавил трёхмесячную осаду Выборга; хотя крепость устояла перед началом зимы, русское войско беспрепятственно опустошило Южную Финляндию, а в 1499 году Щеня выдвинулся на защиту казанского хана Абдул-Латифа от Агалака и разбил литовцев при реке Полмене.
Вершиной его военного искусства стала Ведрошская битва 14 июля 1500 года. Когда переходы верховских князей вызвали новую войну с Литвой, войска великого гетмана Константина Острожского двинулись на Дорогобуж. Соединившись на Митьковом поле у Ведроши, русские воеводы заманили противника в засаду ложным отступлением передовых отрядов и ударили во фланг и тыл, предварительно подрубив мост через реку; гетман Острожский, маршал Литовар и литовские паны попали в плен, за чем последовало взятие Торопца и Путивля. Крупным итогом поздней службы при Василии III стала организация отпора казанским набегам (1506), оборона Оки и Угры от крымских татар (1511–1512) и взятие Смоленска летом 1514 года, где Щеня как первый воевода Большого полка опёрся на невиданную осадную артиллерию свыше 300 орудий.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Политическим испытанием для Щени стал династический кризис 1499 года, когда в опалу попали его дядя Иван Юрьевич Патрикеев, насильно постриженный в монахи, и казнённый зять С. И. Ряполовский. Даниил Васильевич не только уцелел, но и укрепился в роли первого полководца, вероятно опираясь на личное доверие Ивана III и службу в Твери при молодом наследнике Василии Ивановиче. Показателен и местнический конфликт 1500 года перед Ведрошей: воевода Сторожевого полка Юрий Захарьевич Кошкин заявил, что не хочет «стеречь князя Данила», но государь через князя Константина Ушатого жёстко разъяснил приоритет общего царского дела над родовыми счётами.
Неоднозначным оказался Ливонский театр 1501–1502 годов. После победы над литовцами на реке Тросне в августе 1501 года на реке Серице под Изборском передовой русский отряд, в котором находился Щеня, потерпел тяжёлое поражение от магистра Вальтера фон Плеттенберга и орденской артиллерии. Однако воевода быстро перехватил инициативу: уже в октябре 1501 года через осеннюю распутицу он глубоко вторгся в Ливонию и разгромил дерптские войска под Гельмедом, а после упорного сражения у озера Смолина (1502) и нового разорения орденских земель от Колывана до Ивангорода участвовал в переговорах о шестилетнем Благовещенском перемирии (1503). Наместничая в Новгороде (1502–1505, 1507 — ликвидация пожара и чумы) и став московским наместником (1510, после похода на Псков), он пережил неудачи под Оршей (1508) и первую осаду Смоленска (1512–1513), прежде чем увенчать карьеру в 1514 году. После похода 1515 года в Дорогобуж его имя исчезает из разрядных книг; в историографии смерть относят к периоду около 1515–1519 годов.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Даниил Васильевич Щеня вошёл в отечественную историографию как представитель нового поколения московских воевод, подчинивших княжеско-боярскую спесь задачам централизованного государства. Его карьера иллюстрирует успешную интеграцию гедиминовичей в русскую государственную элиту и переход от удельных дружин к разрядной полковой организации и массированной осадной артиллерии начала XVI века.
В исследованиях от «Русского биографического словаря» до работ современных военных историков (В. В. Каргалова, Н. С. Борисова, Ю. А. Алексеева, В. А. Волкова) особенно выделяются манёвренность, использование рельефа и инженерная хитрость на реке Ведроши наряду с умением восстанавливать боеспособность войск после неудач под Выборгом и на Серице. Одновременно историки отмечают и жёсткость методов Щени при покорении Вятки и опустошении Ливонии, типичную для войн рубежа XV–XVI веков. Хотя прижизненных изображений полководца не сохранилось, его фигура была включена в скульптурный ансамбль памятника «Тысячелетие России» в Великом Новгороде среди выдающихся деятелей эпохи Ивана III.
