Происхождение, среда и становление
Хуан Иполито дель Саградо Корасон де Хесус Иригойен родился в Буэнос-Айресе (источники указывают 1850 год или 12 июля 1852 года, вскоре после битвы при Касеросе; крещён в 1856 году). Его отец Мартин Иригойен Додагарай был баскско-французским иммигрантом, а мать Марселина Ален Понсе — дочерью члена росасовской организации «Масорка» Леандро Антонио Алена, казнённого в 1853 году. Решающее влияние на юношу оказал дядя по материнской линии — мыслитель, адвокат и политик Леандро Н. Алем, в колледже и доме которого формировалось мировоззрение племянника.
Получив образование в школе Сан-Хосе и Южноамериканском колледже, Иригойен уже в 1869 году вступил в Автономистскую партию Адольфо Альсины, в двадцать лет стал комиссаром полиции Бальванеры, а после создания Республиканской партии (1877) избирался депутатом провинции (1878) и Национального конгресса (1880). Окончив юридический курс в 1881 году, он 24 года преподавал историю Аргентины, гражданское право и философию в Нормальной школе для учителей, отдавая жалованье детским приютам и больницам; через испанский краузизм (последователей философа Карла Краузе) он усвоил понимание политики как нравственного долга. В 1880-е годы Иригойен разбогател на скотоводческих эстансиях в Буэнос-Айресе, Кордове и Сан-Луисе, платил батракам повышенные ставки с долей прибыли, но почти всё состояние истратил на финансирование радикальной партии и умер в долгах.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Главным историческим делом Иригойена стал демонтаж олигархической монополии Национальной автономистской партии (PAN) генерала Хулио А. Роки, опиравшейся на открытое голосование и фальсификации. В июне 1891 года, после Парковой революции 1890 года и раскола оппозиции, Иригойен с Алемом основал Гражданский радикальный союз (ГРС), а после самоубийства дяди в 1896 году возглавил партию. Отвергнув соглашения с митристами и реорганизовав ГРС в 1903–1904 годах, он утвердил тактику бойкота нечестных выборов и вооружённого давления на режим.
Хотя радикальные восстания 1893 года (когда Иригойен поднял до 4,5 тысяч вооружённых сторонников в Темперлее и взял Ла-Плату, но отверг пост временного губернатора словами «ни временный, ни постоянный») и 1905 года (охватившее Кордову, Мендосу, Росарио и Баия-Бланку) потерпели поражение, постоянная угроза новой революции и рост иммигрантских средних слоёв заставили президента-модерниста Роке Саэнса Пенью (старого знакомого Иригойена по Республиканской партии) провести 10 февраля 1912 года закон № 8871 о тайном и обязательном всеобщем мужском голосовании. Победа Иригойена на выборах 2 апреля 1916 года положила начало современной аргентинской демократии (при этом женщины получили право голоса лишь в эпоху Перона).
За время первого президентства (1916–1922) Иригойен расширил сеть школ и поддержал университетскую реформу 1918 года, ввёл первые нормы охраны труда, ограничения рабочего дня и пенсионного обеспечения. Во внешней политике он отстоял нейтралитет Аргентины в Первой мировой войне, несмотря на давление Великобритании и США, что обогатило страну на аграрном экспорте; осуждал диктат Версальского договора, требовал равноправия всех государств в Лиге наций, а в 1919 году приказал крейсеру «Нуэве де Хулио» салютовать в порту оккупированной американцами Доминиканской Республики её национальному флагу.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Стиль правления Иригойена породил глубокий институциональный конфликт. Считая ГРС («дело») выражением подлинной воли народа против «режима», президент часто прибегал к федеральной интервенции — смещению оппозиционных губернаторов декретами центра, что вызывало сопротивление Сената и раскололо саму партию на сторонников Иригойена («персоналистов») и консервативных «антиперсоналистов» во главе с его преемником Марсело Торкуато де Альвеаром (1922–1928).
Столь же драматичным стал рабочий вопрос. Настроенный на диалог с профсоюзами, Иригойен зависел от британских компаний, владевших половиной железных дорог Аргентины, и под давлением Лондона запретил железнодорожные стачки. В январе 1919 года всеобщая забастовка в Буэнос-Айресе переросла в кровопролитную «Трагическую неделю», а в 1921 году войска жестоко подавили выступление батраков в Патагонии.
Триумфально переизбранный в 1928 году под лозунгами национализации нефтяных ресурсов, пожилой президент вскоре столкнулся с Великой депрессией 1929 года. Обвал мировых цен на зерно и мясо, дефицит бюджета, блокирование нефтяного закона в Сенате и паралич управления привели к первому в XX веке военному перевороту в Аргентине: 6 сентября 1930 года генерал Хосе Феликс Урибуру (в рядах восставших был и молодой Хуан Доминго Перон) силами всего 1,5 тысячи солдат сверг правительство. Иригойен был сослан на остров Мартин-Гарсия, а с февраля 1932 года до смерти 3 июля 1933 года находился под домашним арестом.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Похороны Иригойена в июле 1933 года в Буэнос-Айресе собрали сотни тысяч человек, показав, что, несмотря на провал второго срока, в народной памяти он остался «отцом бедных» и политиком, приведшим средние слои и низы к урнам для голосования. В период последующего «Бесславного десятилетия» консерваторы вернулись к фальсификациям, но вернуться к дореформенному элитаризму XIX века Аргентина уже не смогла.
В историографии наследие «аргентинского Ганди» оценивается противоречиво. Либеральные исследователи упрекают его в вождистском персонализме, пренебрежении разделением властей, злоупотреблении интервенциями и беспомощности перед экономическим кризисом 1929 года. Сторонники национально-реформистской традиции, напротив, видят в Иригойене создателя массовой партийной демократии, первого защитника экономического суверенитета и прямого предтечу социальной политики перонизма.
