Происхождение, среда и становление
Роберт Иванович Рождественский (при рождении — Роберт Станиславович Петкевич) родился 20 июня 1932 года в алтайском селе Косиха и получил имя в честь партийного руководителя Роберта Эйхе. Его отец Станислав Никодимович Петкевич, выходец из польских крестьян Виленской губернии, в 1929–1938 годах служил в органах ОГПУ–НКВД, в 1941 году ушёл на фронт и погиб 22 февраля 1945 года в Латвии в звании лейтенанта, командуя сапёрным взводом 123-й стрелковой дивизии; мать Вера Павловна Фёдорова до войны возглавляла сельскую школу, а в войну служила военным врачом. Память о военном детстве в Омске, первой детской публикации в «Омской правде» (8 июля 1941 года), смерти бабушки, учёбе в военно-музыкальной школе и пребывании в московском Даниловском детприёмнике глубоко определила всю поэзию автора. В 1945 году мать вышла замуж за однополчанина, офицера Ивана Ивановича Рождественского, чьи фамилию и отчество принял Роберт, переехав с семьёй в Кёнигсберг, Ленинград и в 1948 году в Петрозаводск.
Литературное становление началось в Карелии: после первой неудачной попытки поступления в Литинститут в 1950 году Рождественский год учился на историко-филологическом отделении Петрозаводского университета, играл в волейбол за сборную республики и дебютировал в журнале «На рубеже». В 1951–1956 годах он окончил Литературный институт имени А. М. Горького в Москве, сблизился с Е. Евтушенко, А. Вознесенским и Б. Окуджавой, а также встретил однокурсницу, будущего критика и художницу Аллу Кирееву.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Сборником «Флаги весны» (1955) и поэмами «Моя любовь» и «Испытание» (1956) Рождественский ворвался в поколение «шестидесятников» как прямой наследник трибунной, ударно-ритмической традиции В. В. Маяковского. Вместе с Евтушенко, Вознесенским и Б. Ахмадулиной он вывел русскую поэзию на стадионы и эстраду, сделав её звучащим голосом гражданских надежд оттепели, что отразила и сцена вечера поэтов в фильме «Застава Ильича» (1964). Со временем внешняя романтика освоения страны и космоса уступила место поискам нравственной цельности и ответственности перед памятью войны: ответом стала поэма «Реквием» (положенная на музыку Д. Б. Кабалевским), а за поэму «210 шагов» автор получил Государственную премию СССР (1979).
Особое место в истории советской культуры заняла песенная поэзия Рождественского, начатая на алтайской практике 1955 года песней «Твоё окно» с А. Флярковским. В тесном соавторстве с ведущими композиторами — А. Бабаджаняном, М. Таривердиевым, А. Пахмутовой, О. Фельцманом, Д. Тухмановым, Я. Френкелем, Е. Птичкиным, М. Фрадкиным, М. Дунаевским и Р. Паулсом — он создал десятки всенародно известных песен для кино и эстрады: «Огромное небо», «Погоня», «Мгновения», «Где-то далеко», «Ноктюрн», «Позвони мне, позвони», «Сладка ягода», «Этот большой мир» и «Желаю вам». К Олимпийским играм 1980 года в Москве именно в его переводе прозвучал Олимпийский гимн.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Эстрадная популярность и прямота высказываний скоро обернулись столкновением с партийной верхушкой. 7 марта 1963 года на встрече Н. С. Хрущёва с интеллигенцией глава государства резко раскритиковал Рождественского за стихотворение «Да, мальчики», после чего поэта практически перестали печатать и приглашать на встречи. Вслед за тем недовольство секретаря ЦК И. В. Капитонова стихотворением «Утро» вынудило Рождественского временно уехать из Москвы в Киргизию, где он жил за счёт переводов местных авторов.
В 1970-е годы поэт нашёл компромисс с официальными институтами: возглавлял Федерацию баскетбола СССР (1972–1976), вёл телепрограмму «Документальный экран», трижды работал в жюри Каннского кинофестиваля (поддержав «Большую жратву» М. Феррери в 1973 году и добившись приза для «Сибириады» А. Кончаловского в 1979 году), в 1976 году стал секретарём СП СССР и в 1977 году вступил в КПСС. Однако свой официальный статус и полученные награды (включая орден Ленина в 1984 году) он использовал для возвращения в культуру запрещённых имён: составил первый изданный в СССР сборник стихов В. С. Высоцкого «Нерв» (1981), а с 1986 года возглавил комиссии по наследию О. Э. Мандельштама и М. И. Цветаевой, содействовав реабилитации поэта и открытию Дома-музея Цветаевой в Москве. Выйдя из партии в перестройку и перенеся в 1990 году тяжёлую операцию по поводу опухоли мозга во Франции, он писал до кончины от инфаркта 19 августа 1994 года; в октябре 1993 года его имя значилось среди подписавших «Письмо сорока двух», хотя позднее оспаривалась подлинность подписи.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Историки литературы рассматривают судьбу Роберта Рождественского как показательное зеркало поколения «шестидесятников» с его ранним пафосом обновления, последующим врастанием в советский литературный истеблишмент и подвижнической ролью в годы перестройки. Если в 1970–1980-е годы нонконформистские критики упрекали его в излишней декларативности и официозном оптимизме, то литературный критик Лев Аннинский выделял светлую, кристально ясную искренность его художественного мира, а позднейшие исследователи отметили органический переход поэта в сборниках «Бессонница» и «Последние стихи Роберта Рождественского» (1994) к горькой, исповедальной лирике и сарказму без плакатного нажима.
Не менее значимым оказалось его теоретико-литературное осмысление эстрады в записках «Разговор пойдёт о песне». Культурная память о Рождественском закреплена в мемориальных музеях и Рождественских чтениях на Алтае (в Косихе) и в Омской области, улицах, скверах и памятниках Петрозаводска (в том числе в Поэтическом сквере), мемориальной доске на Тверской улице в Москве, а также в названии астероида «5360 Rozhdestvenskij» (1997). В истории русской поэзии он остался художником, сумевшим соединить интонацию целого поколения, массовую песенную традицию и личное участие в спасении литературного наследия XX века.
