Происхождение, среда и становление
Евгений Александрович Евтушенко (урождённый Гангнус) появился на свет 18 июля 1932 года на сибирской станции Зима (по ряду сведений — в Нижнеудинске Иркутской области). В его семье соединились русские, прибалтийско-немецкие, украинские, белорусские, польские и татарские корни: отец Александр Рудольфович Гангнус был геологом и поэтом-любителем (внуком выходцев из Германии и сыном педагога-математика Рудольфа Гангнуса), мать Зинаида Ермолаевна Евтушенко — геологом и актрисой. В 1937 году оба деда поэта были арестованы в ходе сталинских репрессий — травматическая память о терроре стала глубинной основой его позднейшей антисталинской лирики. В 1944 году при возвращении из эвакуации в Москву мать сменила сыну немецкую фамилию на свою девичью и записала в документах 1933 год рождения, чтобы не оформлять подростковый пропуск.
В 1948 году 15-летнего Евгения исключили из московской школы № 607 по несправедливому подозрению в поджоге классных журналов; отец отправил его в геологические экспедиции в Казахстан (где подросток руководил бригадой расконвоированных рабочих) и на Алтай. В 1949 году Евтушенко дебютировал в газете «Советский спорт», а в 1952 году без аттестата поступил в Литинститут имени А. М. Горького, издал первый сборник «Разведчики грядущего» и стал самым молодым членом Союза писателей СССР. В 1957 году его исключили из института за нарушения дисциплины и поддержку опального романа В. Д. Дудинцева «Не хлебом единым».
Ключевые свершения, труды и историческая роль
На рубеже 1950–1960-х годов Евтушенко стал центральной фигурой «поэтического бума» оттепели: вместе с Беллой Ахмадулиной (его первой женой), Андреем Вознесенским, Робертом Рождественским и Булатом Окуджавой он собирал полные залы в Политехническом музее и на стадионах (запечатлено в фильме «Застава Ильича»). Поэмы «Станция Зима» (1956) и «Братская ГЭС» (1965), где прозвучала крылатая строка «Поэт в России больше, чем поэт», закрепили за ним роль гражданского трибуна, продолжавшего декларационную традицию В. В. Маяковского.
Главный исторический вклад Евтушенко связан с прорывом идеологических табу в легальной советской печати. Стихотворение «Бабий Яр» («Литературная газета», 1961) впервые открыто назвало трагедию Бабьего Яра геноцидом евреев и заговорило об антисемитизме в СССР, став основой Тринадцатой симфонии Д. Д. Шостаковича (1962) и номинации на Нобелевскую премию (1963). В октябре 1962 года с санкции Н. С. Хрущёва «Правда» напечатала «Наследников Сталина», обличавших живучесть сталинизма. Параллельно поэт активно работал для театра, эстрады и кино: его стихи стали всенародными песнями («Со мною вот что происходит…», «А снег идёт», «Нас в набитых трамваях болтает…»), он участвовал в сценарии «Я — Куба» (1964), сыграл К. Э. Циолковского во «Взлёте» (1979), снял фильмы «Детский сад» (1983) и «Похороны Сталина» (1990), а в 1990-е составил фундаментальную антологию «Строфы века».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Положение Евтушенко в советской системе оставалось двойственным. С одной стороны, в апреле 1962 года его портрет кисти Б. Шаляпина вышел на обложке американского журнала Time с подписью о «новом поколении России», а заграничные маршруты пролегли от Кубы до полулегального визита в салазаровскую Португалию (1967). С другой — публикация «Преждевременной автобиографии» в парижском L'Express (1963) вызвала в Москве обвинения в измене и временный запрет на выезд. В августе 1968 года Евтушенко направил А. Н. Косыгину телеграмму протеста против вторжения в Чехословакию и написал «Танки идут по Праге»: после этого запретили его выступления, рассыпали готовый набор книги и закрыли картину Э. Рязанова «Сирано де Бержерак», где поэт должен был играть главную роль, а главы КГБ В. Семичастный и Ю. Андропов подавали в Политбюро доклады о его «антисоветских» поступках.
Вместе с тем компромиссность поведения Евтушенко — участие в официальных союзах, ранние панегирики и отказ подписать «Письмо 63-х» по делу Синявского и Даниэля (при заступничестве за И. А. Бродского в 1965 г., А. И. Солженицына и И. Б. Ратушинскую) — вызвала суровую критику современников. А. А. Ахматова отвергала газетную риторику его стихов, А. Т. Твардовский в 1963 году упрекал поэта в манерности, а Иосиф Бродский в 1987 году опротестовал его избрание в Американскую академию искусств и словесности (закрепилась шутка Бродского: «Если Евтушенко против колхозов, то я — за»). Позже, став в 1989 году народным депутатом СССР и защитив Белый дом в 1991-м, в 1993 году Евтушенко отказался от ордена Дружбы народов в знак протеста против войны в Чечне.
Наследие, влияние и оценки в историографии
С 1991 года поэт преподавал русскую поэзию и историю кино в Университете Талсы (Оклахома, США), оставаясь при этом заметной фигурой российской культуры: в 2010 году он получил Государственную премию РФ и открыл в Переделкине музей-галерею с коллекцией живописи (М. Шагал, П. Пикассо, М. Эрнст и др.), переданной государству. Скончался 1 апреля 2017 года в Талсе и по завещанию был похоронен на Переделкинском кладбище рядом с Б. Л. Пастернаком.
В истории русской литературы и общественной мысли XX века оценки Евтушенко полярны. Историки и критики вроде Стивена Коэна видят в нём носителя особого гражданского мужества, сумевшего расширить границы возможного внутри советского строя и выразить чаяния целого поколения; оппоненты же (Р. Конквест, М. Вайс, круг диссидентов-эмигрантов) акцентируют эстрадный популизм, конформизм и расчётливое лавирование. Тем не менее Евтушенко остался последним российским поэтом стадионного масштаба и составителем крупнейшего поэтического свода XX века, имя которого носят астероид 4234 Evtushenko и мемориальный музей на станции Зима.
