Происхождение, среда и становление
Валерий Алексеевич Легасов родился 1 сентября 1936 года в Туле в семье служащих. После учёбы в курской школе № 5 он в 1954 году с золотой медалью окончил московскую школу № 56, а затем поступил в Московский химико-технологический институт (МХТИ) имени Д. И. Менделеева. В 1961 году он завершил обучение по кафедре радиационной химии и радиохимии, прервав учёбу на два года для работы секретарём комитета ВЛКСМ института (участвовал в организации целинных студенческих отрядов и Всемирного фестиваля молодёжи 1957 года).
Чтобы приобрести производственный опыт обращения с ядерным топливом, Легасов на полтора года отправился по распределению в Томск-7, где работал инженером и начальником смены на Сибирском химическом комбинате и начал изучать газофазные реакции. Под впечатлением открытий канадского химика Нила Бартлетта он переключился на химию благородных газов и в первой половине 1960-х годов поступил в аспирантуру ИАЭ имени И. В. Курчатова к академику И. К. Кикоину. В 1967 году он защитил кандидатскую диссертацию, в 1972 году — докторскую и стал заместителем директора института, а с 1983 года занимал посты первого заместителя директора ИАЭ и заведующего кафедрой радиохимии химического факультета МГУ.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Научную известность Легасову принесли работы по ядерно-физическим и плазменным методам синтеза соединений элементов в аномально высоких степенях окисления (получившие в мире название эффекта Бартлетта — Легасова), а также исследования водородной энергетики. Избранный в 1981 году академиком АН СССР и удостоенный Государственной (1976) и Ленинской (1984) премий, он разработал концепцию безопасного развития техносферы. Сравнивая стандарты западных станций (включая АЭС «Ловииса» в Финляндии с защитным колпаком и развитой автоматикой) с советскими установками, Легасов вместе с В. А. Сидоренко критиковал слабую диагностику, дефицит тренажёров и недостатки защиты реакторов РБМК, предлагая переход к более безопасным реакторам нового поколения (жидкосолевым и высокотемпературным), хотя до весны 1986 года в открытой прессе сохранял лояльность официальной линии о безопасности АЭС.
После взрыва 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года Легасов вошёл в правительственную комиссию Б. Е. Щербины и одним из первых вылетел в Припять. Он поддержал требование В. А. Сидоренко о немедленной эвакуации города, выезжал на бронетранспортёре к развалу реактора, совершал по 5–6 вертолётных облётов в день (о чём с восхищением вспоминал генерал Н. Т. Антошкин) и предложил состав смеси из бора и песка для засыпки горящей активной зоны. Проведя в зоне катастрофы в общей сложности около 60 суток, он получил дозу облучения порядка 150 бэр (1,5 Зв), вчетверо превысившую предельно допустимую норму и необратимо подорвавшую его здоровье.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Главное испытание началось для Легасова после стабилизации первичной фазы аварии. На бурном заседании Политбюро ЦК КПСС 3 июля 1986 года он открыто признал ответственность научного сообщества за то, что предупреждения о пороках РБМК не были доведены до реформ. В августе того же года в Вене Легасов возглавил делегацию СССР на конференции экспертов МАГАТЭ и представил пятичасовой доклад объёмом около четырёхсот страниц с новаторской одновременной проекцией графиков, таблиц и фотографий на три экрана. На Западе выступление встретили как шаг к открытости, но дома учёный оказался между двух огней: руководители Минсредмаша упрекали его в разглашении секретных сведений, а оппоненты и критики (включая замглавного инженера ЧАЭС А. С. Дятлова) — в том, что под цензурой ЦК он возложил основную вину на персонал, умолчав о конструктивных дефектах реактора РБМК.
К этому добавилось острое противостояние со старой академической элитой из-за его проектов реформ организации химической науки (1984–1985). В 1986–1987 годах Легасова дважды вычёркивали из списков на присвоение звания Героя Социалистического Труда (единственного из ключевых руководителей ликвидации), а весной 1987 года на тайном голосовании не переизбрали в научно-технический совет ИАЭ (100 голосов «за», 129 «против»). Измученный последствиями облучения, бессонницей и изоляцией учёный пережил две попытки самоубийства (в июне и августе 1987 года), одновременно надиктовав на пять магнитофонных кассет откровенный анализ катастрофы. 26–27 апреля 1988 года на заседании Академии наук был отклонён его план создания межведомственного совета по борьбе с застоем в науке и института ядерной безопасности; 27 апреля 1988 года, на следующий день после второй годовщины Чернобыля, Валерий Алексеевич покончил с собой у себя дома на Пехотной улице в Москве.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Публикация выдержек из его магнитофонных лент («Завещания Легасова») в газете «Правда» в мае 1988 года потрясла отрасль: Легасов указал на системную ведомственную бесхозяйственность, недопустимость работы АЭС без защитного контейнмента, уязвимость систем аварийной защиты и дефицит культуры безопасности. В последующем пересмотренном докладе МАГАТЭ конструктивные пороки РБМК были признаны решающим фактором катастрофы наряду с ошибками операторов.
В современной историографии фигуру Легасова оценивают без упрощённой идеализации: часть коллег упрекала его в жёстком административном стиле и компромиссе венского доклада, однако большинство исследователей видят в нём учёного, нашедшего в себе мужество ценой собственной жизни вскрыть кризис советской техносферы. 18 сентября 1996 года Указом Президента России В. А. Легасову посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации, а его судьба и аудиодневники получили мировую известность благодаря документальным и художественным фильмам.
