Предпосылки и исторический контекст
Алжирская война за независимость выросла из глубоких правовых, земельных и национально-религиозных противоречий, накапливавшихся со времени французского завоевания 1830 года. В отличие от протекторатов Туниса и Марокко, Алжир в 1834 году был официально аннексирован, а по Конституции 1848 года объявлен неотъемлемой частью Франции и разделён на три заморских департамента — Алжир, Оран и Константину. На протяжении более столетия французское общество и политический класс рассматривали удержание Алжира не как колониальную политику, а как вопрос территориальной целостности самой республики. При этом на территории страны сложился жёсткий этносоциальный раскол: около миллиона европейских поселенцев (франкоалжирцев, или пье-нуаров) контролировали 40 % наиболее плодородных обрабатываемых земель, государственное управление и городскую экономику, тогда как подавляющее мусульманское большинство подвергалось правовой и экономической дискриминации.
Согласно сенатус-консульту 1865 года и «Кодексу туземцев» 1881 года мусульмане оставались под действием шариатского личного статуса и на практике практически не могли получить полноценное французское гражданство, не отрекаясь от норм ислама: к середине XX века полноправным гражданством располагали лишь около 13 % коренных жителей, а порядка 75 % алжирцев оставались неграмотными и получали более низкую оплату за равный труд с европейцами. Первые политические организации алжирских националистов оформились в межвоенный период под влиянием «Четырнадцати пунктов» Вудро Вильсона и антиколониальных идей: в 1926 году была создана «Североафриканская звезда» (Мессали Хадж), позднее преобразованная в Алжирскую народную партию (ППА), а умеренный реформист Ферхат Аббас в 1938 году основал Алжирский народный союз и в 1943 году сформулировал «Манифест алжирского народа». Провал реформистского законопроекта Блюма — Виолетта (1936) из-за сопротивления колонов заблокировал путь к постепенной интеграции.
Переломным событием, сделавшим вооружённый конфликт практически неизбежным, стала трагедия 8 мая 1945 года в Сетифе и Гельме. Массовая демонстрация алжирских патриотов в день капитуляции Германии после гибели юноши с национальным флагом переросла в погромы (погибли 102 европейца и еврея), на что французская армия, авиация и отряды колонов ответили многомесячными карательными репрессиями, унёсшими жизни от 6–10 тысяч до 30–45 тысяч алжирцев. Формальное предоставление алжирцам гражданства законом 20 сентября 1947 года уже не смогло восстановить доверие, поскольку выборы фальсифицировались администрацией. Подпольная «Секретная организация» (ОС), созданная в 1947 году, к 1953–1954 годам консолидировала радикальных националистов и образовала Фронт национального освобождения (ФНО) с вооружённым крылом — Армией национального освобождения (АНО). Благоприятным внешнеполитическим фоном для восстания послужило сокрушительное поражение Франции в Индокитае при Дьенбьенфу в мае 1954 года, подорвавшее имперский престиж Парижа и оставившее часть боеспособных войск в Юго-Восточной Азии.
Ход событий и ключевые механизмы
Начало восстания, эскалация и «битва за Алжир» (1954–1957)
В ночь на 1 ноября 1954 года («Красный День всех святых») немногочисленные отряды ФНО (первоначально около 500–800 плохо вооружённых бойцов) совершили скоординированную серию нападений на французские объекты в шести военных округах — вилайях. Премьер-министр Пьер Мендес-Франс жёстко исключил любые уступки, заявив о незыблемости французского суверенитета. Первоначально попытки нового генерал-губернатора Жака Сустеля сочетать охрану порядка с социально-экономическими реформами («план Сустеля») натолкнулись на радикализацию обеих сторон. Водоразделом стала Филиппвильская резня в августе 1955 года: боевики ФНО убили 123 мирных жителя (включая 71 европейца), после чего французская армия и ополчение пье-нуаров провели жестокие расправы, окончательно толкнувшие мусульманское население в ряды повстанцев.
В 1956–1957 годах война вступила в фазу масштабной мобилизации и асимметричного противоборства, затронув города, деревни и международную арену:
- Расширение конфликта и фактор границ: после обретения независимости Марокко и Тунисом в 1956 году на их территории возникли тыловые базы АНО, а Каир во главе с Гамалем Абдель Насером обеспечивал ФНО оружием и дипломатической поддержкой (что стало одним из мотивов участия Франции в Суэцкой кампании осени 1956 года). На съезде в долине Суммам (август — сентябрь 1956 года) было создано политическое руководство ФНО внутри страны (КНРА и КИК), однако уже в октябре 1956 года французские ВВС перехватили самолёт с внешними лидерами ФНО (Ахмедом Бен Беллой, Мохаммедом Будиафом, Мохамедом Хидером и Хосином Айт Ахмедом).
- Французская контрпартизанская доктрина: численность французских войск в Алжире выросла с 75 тыс. в начале 1955 года до 400 тыс. к концу 1956 года. Вся территория была разбита на сектора («квадрильяж»), созданы Специальные административные секции (SAS — «голубые кепи»), вербовавшие местное ополчение «харки» (до 170–180 тыс. человек), а элитные парашютные части и Иностранный легион впервые в истории массово применили вертолёты для переброски десантов (опыт, позже изученный армией США во Вьетнаме).
- «Битва за Алжир» (сентябрь 1956 — 1957): стремясь привлечь внимание ООН и мирового сообщества, ФНО перенёс террор в столицу, организовав взрывы в общественных местах и всеобщую забастовку в январе 1957 года. Введённая в город 10-я парашютная дивизия генерала Жака Массю с чрезвычайными полицейскими полномочиями прибегла к повальным облавам и систематическим пыткам (получившим огласку, в частности, после гибели математика-коммуниста Мориса Одена). Подполье ФНО в столице было разгромлено, но ценой глубокого морального кризиса во французском обществе. Параллельно в самой Франции ФНО вёл кровавую «войну кафе» за контроль над алжирской диаспорой против конкурирующего движения Мессали Хаджа (МНА), унёсшую более 4 тыс. жизней.
Кризис Четвёртой республики, приход де Голля и план Шалля (1958–1959)
К 1958 году военное противостояние спровоцировало острый политический кризис в метрополии. 8 февраля 1958 года французская авиация в ответ на засады и обстрелы с тунисской территории разбомбила приграничную деревню Сакиет-Сиди-Юсеф, где погибло около 70 мирных жителей. Согласие премьера Феликса Гайяра на англо-американское посредничество вызвало ярость правых депутатов и привело 15 апреля к отставке правительства. Назначение 13 мая 1958 года премьер-министром сторонника переговоров Пьера Пфлимлена спровоцировало мятеж колонов и военных в Алжире: был образован Комитет общественной безопасности во главе с генералом Раулем Саланом, выдвинувший ультиматум о передаче власти генералу Шарлю де Голлю и угрожавший высадкой десанта в Париже. Четвёртая республика пала. 1 июня 1958 года де Голль возглавил правительство и инициировал создание Пятой республики с сильной президентской властью.
Прибыв в Алжир 4 июня, де Голль произнёс знаменитую двусмысленную фразу «Я понял вас», позволившую колонам верить в сохранение Французского Алжира, хотя сам генерал уже склонялся к неизбежности деколонизации. На фронте же Франция довела военное давление до предела: построенная на тунисской границе «линия Мориса» с колючей проволокой под напряжением, минными полями и электронными сенсорами нанесла прорывавшимся частям АНО тяжёлые потери (около 23 тыс. убитых и пленных в первой половине 1958 года). Власти развернули принудительное переселение свыше 2 миллионов крестьян в «лагеря перегруппировки», чтобы лишить партизан продовольствия и пополнений, а также объявили экономический «план Константины» и амнистию («мир храбрых»). Начатое в феврале 1959 года масштабное наступление под командованием генерала Мориса Шалля («план Шалля») — методичное прочёсывание горных районов высокомобильными частями при блокировании путей отхода — разгромило крупные отряды АНО, уничтожив до половины командного состава повстанцев внутри страны. Тем не менее дипломатические позиции ФНО, сформировавшего в сентябре 1958 года в Тунисе Временное правительство Алжирской республики (ВПАР), продолжали укрепляться.
Поворот к самоопределению, мятежи ультраправых и Эвианские соглашения (1959–1962)
Осознав, что военная победа не приносит политического мира, 16 сентября 1959 года Шарль де Голль впервые публично признал право алжирцев на самоопределение. Ультраправые круги колонов и части офицерства ответили отчаянным сопротивлением: в январе 1960 года в столице Алжира вспыхнула «неделя баррикад», а после референдума 8 января 1961 года (где 75 % избирателей поддержали курс на самоопределение Алжира) четверо генералов во главе с Саланом и Шаллем 21 апреля 1961 года подняли так называемый «путч генералов». Мятеж провалился через несколько дней из-за отказа солдат-призывников подчиниться путчистам. Тогда непримиримые сторонники «Французского Алжира» создали подпольную Секретную вооружённую организацию (ОАС), развернувшую кампанию террора как в Алжире (около 5000 покушений за десять месяцев к февралю 1962 года), так и в метрополии, включая неоднократные покушения на самого де Голля.
Дискредитация ОАС и усталость французского общества открыли дорогу к мирному урегулированию. После возобновления переговоров между Парижем и ВПАР в Эвиан-ле-Бен 19 марта 1962 года были подписаны Эвианские соглашения, прекратившие войну. На референдуме 8 апреля 1962 года их одобрил 91 % проголосовавших во Франции, 1 июля независимость почти единогласно (99,72 %) поддержали жители Алжира, и 5 июля 1962 года Алжир был официально провозглашён независимым государством.
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковая база Алжирской войны многослойна и отражает глубокую поляризацию памяти о конфликте. Основу дипломатического и военного анализа составляют рассекреченные фонды французского Министерства обороны в Венсене, архивы Национального института аудиовизуальных средств (INA), материалы правительственных комиссий и тексты резолюций ООН (включая резолюцию ГА ООН 1573 от декабря 1960 года о праве Алжира на самоопределение), а также текст Эвианских соглашений 1962 года. Со стороны алжирского освободительного движения ключевое значение имеют декларация ФНО от 1 ноября 1954 года (подготовленная Мохаммедом Айшауи), программная платформа съезда в Суммаме 1956 года, декларации Временного правительства Алжирской республики (1958) и триполитанская программа 1962 года.
Не менее важную роль играют интеллектуальные свидетельства, публицистика и мемуары, оказавшие прямое влияние на ход общественного мнения. Огромный резонанс во Франции вызвала редакционная статья главного редактора газеты Le Monde Юбера Бёв-Мери от 13 марта 1957 года, приравнявшая армейские пытки в Алжире к методам гестапо, и расследование историка Пьера Видаль-Наке по «делу Одена». Пронзительной моральной рефлексией о расколе между метрополией и колониальным обществом проникнута публицистика уроженца Алжира Альбера Камю, безуспешно призывавшего обе стороны к отказу от насилия над мирными жителями, тогда как психиатр и теоретик ФНО Франц Фанон в своих работах выстроил философское обоснование революционного антиколониального насилия. В России и Франции ценным документальным дополнением служат государственные мемуары Шарля де Голля («Мемуары надежд»), советские дипломатические и военные отчёты, в частности свидетельства о миссии советских сапёров Московского военного округа в 1962–1964 годах, обезвредивших в Алжире около двух миллионов мин на площади 1350 км² при отсутствии французских карт минных полей.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Завершение Алжирской войны повлекло за собой масштабные демографические, гуманитарные и политические потрясения по обе стороны Средиземного моря. Вопреки гарантиям Эвианских соглашений, лозунг победителей «Чемодан или гроб» и вспышки насилия (включая массовое убийство европейцев в Оране 5 июля 1962 года, унёсшее не менее 153 жизней) вызвали стремительный исход почти миллиона пье-нуаров во Францию, к приёму которых метрополия оказалась не готова. Трагически сложилась судьба разоружённых алжирцев-лоялистов («харки»): десятки тысяч из них (от 15–30 тысяч по наиболее взвешенным оценкам, до 150 тысяч по максимальным) подверглись расправам на родине, и лишь около 90 тысяч человек (порядка 20 тысяч семей) смогли бежать во Францию, часто при негласной помощи французских офицеров.
Цена конфликта в человеческих жизнях остаётся предметом острых оценок: французская армия потеряла от 18 тысяч (по официальной статистике) до 25,6–35 тысяч военнослужащих, потери европейского гражданского населения составили около 3,3–6 тысяч человек, число погибших в междоусобной борьбе во Франции превысило 4,3 тысячи, а общие потери алжирского населения, по данным демографических реконструкций, оцениваются в 300–400 тысяч человек (около 3 % населения), тогда как официальная алжирская традиция говорит о 1–1,5 миллиона погибших. Во Франции конфликт породил Пятую республику, окончательно завершил распад Французской колониальной империи (ускорив наступление «года Африки» 1960 года) и оставил глубокую общественную травму: вплоть до 1999 года французское Национальное собрание официально именовало события не войной, а «операциями по поддержанию общественного порядка». В самом же независимом Алжире ФНО утвердил однопартийную систему с сильной ролью армии, определившую политическое развитие страны на десятилетия вперёд.
Дискуссии и оценки в историографии
Изучение Алжирской войны долгое время сдерживалось цензурой, закрытостью архивов и болезненностью «алжирского синдрома» во Франции. Лишь со сменой поколений и открытием архивов в конце XX — начале XXI века сложился взвешенный научный консенсус. Ключевую роль в демографической и социальной реконструкции конфликта сыграл французский историк Бенжамен Стора, оценивший число погибших бойцов-муджахидов примерно в 150 тысяч человек на основании ведомостей пенсионных выплат, а также раскрывший масштабы междоусобного насилия внутри алжирского движения (например, резни в Мелузе против сторонников МНА). Британский историк Алистер Хорн в классическом труде A Savage War of Peace (1977) проанализировал парадоксальное несоответствие между тактическими военными победами Франции (план Шалля, разгром подполья в городе Алжире) и её полным политико-моральным поражением, указав также, что истинное число погибших лежит между заниженными французскими и завышенными алжирскими официальными цифрами.
Современная зарубежная историография (включая исследования Натали Винс, Эрика Улле, Мартина Эванса) фокусируется на теоретическом осмыслении асимметричной революционной войны, в которой ФНО, вдохновляясь опытом Вьетнама (Дьенбьенфу) и доктринами Мао Цзэдуна, целенаправленно стремился не к военному разгрому более сильного противника на поле боя, а к истощению политической воли метрополии и интернационализации конфликта через ООН. Значительный вклад в изучение темы внесла отечественная историческая наука: востоковед Р. Г. Ланда в фундаментальных монографиях («Национально-освободительное движение в Алжире», 1962; «История алжирской революции. 1954–1962», 1983; «История Алжира. XX век», 1999) детально исследовал социальную базу ФНО, борьбу внутренних вилайя с внешним руководством и эволюцию программных документов революции. В свою очередь, специалист по истории Франции П. П. Черкасов («Агония империи», 1979; «Гражданская война генерала Де Голля») реконструировал закулисную механику парижских правительственных кризисов, генеральских путчей и террористических заговоров ОАС, показав, как колониальная война едва не ввергла саму Францию в полномасштабную гражданскую войну.
