От первых броненосцев 1859 года к «идеальному линкору» Фишера
Во второй половине XIX века разрывные бомбические снаряды и паровой двигатель обесценили деревянный парусный флот, открыв с 1859 года эпоху парового броненосца. Пройдя стадию опытов с «орудиями-монстрами» (калибром до 460 мм) и ранних башенных кораблей вроде британского «Ройял Соверен» 1864 года, флоты к 1890-м годам утвердили классический эскадренный броненосец («додредноут») со смешанной артиллерией: четыре 305-мм орудия в двух башнях и 12–16 скорострельных 152-мм пушек в казематах или башнях для разрушения небронированных надстроек, плюс 37–76-мм противоминные пушки.
На рубеже XX века эта схема устарела из-за дальнобойных торпед (к 1903–1904 годам — до 4000–8000 ярдов), вытеснивших эскадренный бой за 5–13 км. Учения адмирала Джона Фишера на Средиземном море (1899–1900) и особенно Русско-японская война — дуэль в Жёлтом море 10 августа 1904 года на 13 км и Цусимское сражение 1905 года, где бронепояс русских «Бородино» не поддавался средним калибрам, а дым 152-мм орудий мешал наводке, — доказали необходимость перехода к единому главному калибру.
Проект всекрупного линкора (all-big-gun) в 1902–1903 годах опубликовал в справочнике Фреда Джейна итальянец Витторио Куниберти (отвергнутый в Риме из-за бюджета), аналогичные разработки вели в США (заказанный в марте 1905 года «Саут Каролина») и Японии («Сацума», оставшаяся из-за нехватки 305-мм пушек полудредноутом). Решающий прорыв обеспечил Первый морской лорд сэр Джон Фишер и его Комитет по проектированию: опираясь на отчёты наблюдателя при Цусиме капитана Пэкенема и государственную мощь верфей, Британия заложила «Дредноут» 2 октября 1905 года, а 3 октября 1906 года уже ввела его в строй.
«Только большие пушки», турбины и поражение полудредноутов
Новаторство «Дредноута» опиралось на две взаимосвязанные технологии. Первой стала однородная батарея из десяти 305-мм орудий в пяти башнях при полном отказе от среднего калибра (остались лишь двадцать две 76-мм противоминные пушки). Электропривод, заряжание при любом угле возвышения и оптические дальномеры позволили перейти к централизованному залповому огню с корректировкой по всплескам падения снарядов. В такой дуэли «додредноуты» и «полудредноуты» («Лорд Нельсон», французский «Дантон») проигрывали: всплески от 152–254-мм снарядов путали корректировщика, а казематы у ватерлинии снижали живучесть и грозили затоплением в шторм.
Вторым прорывом стали паровые турбины Парсонса. По свидетельству историка Оскара Паркса, поршневые машины тройного расширения выдерживали полный ход не дольше восьми часов среди шума и воды для охлаждения, тогда как турбины давали «Дредноуту» устойчивые 21 узел много часов подряд при сухом и тихом машинном отделении, меньшем весе и компактности под бронепалубой. Ранние немецкие («Нассау») и американские («Мичиган») дредноуты по инерции оснащались поршневыми машинами, но вскоре проиграли турбинам, а угольное отопление сменилось нефтяным, поднявшим скорость до 23–25 узлов.
Бортовые и ромбовидные схемы башен («Дредноут», «Нептун», «Гельголанд») вскоре уступили линейно-ступенчатому размещению в диаметральной плоскости («Мичиган», британский «Орион» 1910 года): оно берегло палубу от дульных газов, сокращало длину бронецитадели и давало полный бортовой залп; Италия («Данте Алигьери») и Россия («Севастополь»/«Гангут») первыми применили трёхорудийные башни.
«Дредноутная лихорадка», экономика гонки и революционный флот
Стоимость «Дредноута» вдвое превышала цену старого броненосца, но в бою он стоил целой эскадры прежних кораблей. Пойдя на этот шаг, Великобритания сама обнулила своё подавляющее превосходство над Германией (39 додредноутов против 19 в 1900 году) и открыла конкурентам новую гонку со старта. На фоне германского «Закона о флоте» 1900 года и провала переговоров о пропорции 3:2 в 1906 году развернулась «дредноутная лихорадка»: на каждый германский киль Лондон пообещал закладывать два своих, достигнув к 1914 году соотношения 42 против 26 дредноутов и линейных крейсеров.
Напрягая бюджеты, дредноуты строили Россия, Франция, США, Япония, Австро-Венгрия, Италия и даже страны Южной Америки, превратившие линкоры в главный символ державного статуса. Но в Первой мировой войне сверхдорогие корабли берегли от мин и торпед — они сошлись лишь в нерешительном Ютландском бою 1916 года. При этом скученность огромных экипажей на стоявших в базах линкорах (о чём писал в воспоминаниях Ф. Ф. Раскольников о Кронштадте и Гельсингфорсе) сделала их центрами революционной мобилизации в России в 1917 году. В русском же языке тактика кильватерного залпового боя навсегда утвердила термин «линкор».
Сверхдредноуты, Вашингтонский лимит и эпоха авианосцев
Гонка калибров развивалась лавинообразно: уже через пять лет после «Дредноута» британский «Орион» (1910) открыл поколение «сверхдредноутов» с 343-мм орудиями и удвоенным весом залпа, затем последовали 381-мм пушки серии «Куин Элизабет» и 406–410-мм орудия японских «Нагато» и американских «Колорадо». Параллельно Фишер развивал быстроходные линейные крейсеры («Инвинсибл»), расплатившиеся слабой бронёй при Ютланде.
Чтобы обуздать разорительные расходы, державы подписали Вашингтонский договор 1922 года, ограничивший линкоры 35 000 тоннами и калибром 406 мм и пустивший ранние дредноуты на слом. Несмотря на постройку японских гигантов «Ямато» с 460-мм орудиями и последнего британского линкора «Вэнгард» (в строю в 1946–1960 годах), Вторая мировая война показала уязвимость артиллерийских колоссов перед палубной авиацией и подлодками, окончательно передав владычество в океанах авианосцам и субмаринам.
