От «потаённых судов» к торпеде Уайтхеда и дизель-электрической схеме
Первые проекты управляемого подводного плавания появились ещё у Уильяма Борна (1578) и голландца Корнелиуса Дреббеля, построившего в 1620 году вёсельную лодку на Темзе для короля Якова I. Позднее возникали модель Ефима Никонова при Петре I, одноместная «Черепаха» Дэвида Бушнелла (1775) и «Наутилус» Роберта Фултона (1800), отклонённый Наполеоном и Англией из-за высокой цены и низкой дальности. Первое боевое потопление корабля совершила 17 февраля 1864 года конфедеративная лодка H. L. Hunley на ручном валу, подорвавшая шлюп «Хаусатоник» шестовой миной и сама погибшая от взрыва.
Путь в регулярные флоты открыли два технологических решения. Шестовые мины требовали самоубийственного сближения под огнём (что подробно анализировала русская «Военная энциклопедия» Сытина), поэтому прорывом стала самодвижущаяся торпеда Роберта Уайтхеда (1866). Одновременно искали механический двигатель: от сжатого воздуха («Плонжёр», 1863) и турбины И. Ф. Александровского (1866) до педальных лодок С. К. Джевецкого, после испытаний которых перед Александром III в Гатчине Россия заказала 50 малых субмарин для обороны крепостей (1880–1882).
Электрические батареи 1880-х годов («Жимнот» Г. Зеде, 1888) давали скрытность, но имели малый запас хода. Заказы ВМС США и британского концерна Vickers вывели вперёд американца Джона Филипа Холланда, соединившего в «Holland VI» (принята в США в 1900 году, по лицензии в Англии в 1902 году) мотор внутреннего сгорания на поверхности с электродвигателем под водой. На смену взрывоопасному бензину (как на ранних русских «Дельфине» и «Соме») быстро пришёл экономичный и безопасный дизель: французская «Эгретт» (1902–1908) и российская «Минога» (1906–1910) закрепили классическую дизель-электрическую формулу.
Двухкорпусная конструкция, шноркель и ядерная революция
С конца 1920-х годов стандартом стала двухкорпусная архитектура: лёгкий внешний корпус даёт мореходные обводы, а внутренний прочный корпус из легированной стали с переборками держит давление воды. Погружение достигается заполнением балластных цистерн, всплытие — продуванием воздухом высокого давления (200–400 кг/см²), а управление глубиной — горизонтальными рулями. Советский эксперимент с титановым корпусом (проект 705 «Лира») дал рекорды скорости и глубины, но проиграл высокопрочной стали из-за дорогой сварки в инертных газах.
До 1944 года подлодки фактически оставались «ныряющими» надводными судами: на электромоторах они шли со скоростью 5–6 узлов не дольше часа и ныряли на 100–150 метров, вынужденно всплывая для зарядки батарей. Альтернативы провалились: британские паровые лодки типа K времён Первой мировой войны часто тонули из-за сложных дымоходов, а перекисно-водородный двигатель Гельмута Вальтера (1937) оказался слишком капризным для массовой серии. Чтобы спасаться от союзных радаров, Германия в 1944 году перешла к обтекаемым лодкам типа XXI с удвоенными батареями и шноркелем для работы дизеля на перископной глубине.
Подлинной подводной субмариной корабль сделала ядерная энергетика вместе с электролизом кислорода из морской воды. Первая АПЛ USS Nautilus (США, 1954) и советская К-3 (1958) обрели практически неограниченную автономность под водой, позволившую месяцами патрулировать океан и покорять Северный полюс подо льдом (1958 и 1962 годы).
Морская блокада, ядерное сдерживание и культурный образ
Скрытность превратила подлодки в грозное асимметричное оружие против морских империй. В Первую мировую войну 372 немецкие подлодки потопили 5861 торговое судно (лишив Британию 65 % довоенного тоннажа) и 156 боевых кораблей, включая гибель лайнера «Лузитания», ускорившую вступление США в войну (при потере 48 % самих лодок). Во Второй мировой войне тактика «волчьих стай» Карла Дёница с шифровальной системой «Энигма» поставила снабжение Англии на край гибели, пока авиация, радар и взлом шифров не уничтожили 793 немецкие лодки (погибло около 70 % экипажей). На Тихом океане 2 % персонала ВМС США на подлодках вывели из строя свыше 30 % японского военного и 60 % торгового флота; советские субмарины потопили 328 транспортов и 84 боевых корабля при потере 90 лодок.
В Холодной войне подлодки объединились с ракетным оружием: от американского «Регулуса» (1953) и первого в мире пуска баллистической ракеты с советской Б-67 (16 сентября 1955 года) до атомных ракетоносцев (американский «Джордж Вашингтон» с «Поларисом», советский проект 941 «Акула»). Около 75 % суши оказались в досягаемости морских ракет, а ПЛАРБ стали главным гарантом ответного ядерного удара. Даже локальные конфликты («Хангор» 1971 года и потопление АПЛ «Конкерор» крейсера «Генерал Бельграно» в 1982 году) заставляли надводные флоты противника уходить в базы.
Вне войны субмарины служили науке («Северянка», «Бентос-300»), подводному туризму («Огюст Пикар», 1964), прорыву блокад и даже запуску спутников и почтовых ракет (К-44 «Рязань», 1995), а от романа Жюля Верна «20 000 льё под водой» до фильмов «Подводная лодка» и «72 метра» прочно вошли в искусство.
Гонка малошумности и возвращение неатомных подлодок
В эпоху современной гидроакустики главной защитой лодки стала тишина. После первых подводных боёв субмарин (1945) конструкторы сосредоточились на виброизоляции, безкавитационных винтах и водомётах, резиновых покрытиях, конформных антеннах и отказе от проникающих внутрь прочного корпуса мачт.
Одновременно дороговизна и избыточные габариты АПЛ стимулировали в конце XX — начале XXI века возрождение неатомного подводного флота на базе воздухонезависимых энергоустановок (ВНЭУ). Шведские лодки типа «Готланд» с двигателями Стирлинга (до 20 суток под водой без всплытия), немецкие U-212 с водородными топливными элементами и японские «Сорю» обеспечили странам (более 33 флотов мира) экономичную и предельно малошумную оборону морских рубежей.
