Тупик поршневых машин и двойной прорыв 1884–1889 годов
Хотя вращение от струи пара описывали ещё Герон Александрийский (эолипил), османский учёный Таки ад-Дин (1551), Джованни Бранка (1629) и русский механик Поликарп Залесов (1807), вплоть до 1880-х годов в энергетике и на флоте господствовали поршневые паровые машины. К концу XIX века они упёрлись в предел: тяжёлые шатунно-кривошипные узлы сильно вибрировали, требовали огромных маховиков и не позволяли эффективно срабатывать глубокое расширение пара. Острее всего кризис проявился с приходом электрических динамо-машин, нуждавшихся в высоких ровных оборотах без громоздких ременных передач.
Прорыв одновременно осуществили два инженера с опорой на собственные предприятия. В Швеции Карл Густаф Патрик де Лаваль, изобретатель центробежного молочного сепаратора (1878/1883), искал сверхскоростной компактный привод для раскрутки барабана. Запатентовав в 1883 году простую реактивную турбину, он перешёл к активным колёсам и в 1889 году совершил газодинамическое открытие, применив сужающееся-расширяющееся сопло (сопло Лаваля), гибкий вал для прохода через резонанс, диск равного сопротивления и шариковые подшипники. Внедрением изобретений занялись организованные им шведские акционерные общества.
В Великобритании Чарлз Алджернон Парсонс в 1884 году запатентовал многоступенчатую реактивную турбину, изначально соединённую с высокоскоростной динамо-машиной (7,5 кВт при 18 000 об/мин). В 1889 году он основал фирму C. A. Parsons & Co. в Ньюкасле, уже в 1890 году построившую в Форт-Бэнксе первую электростанцию с паровыми турбогенераторами. Масштабное распространение обеспечили лицензия Джорджа Вестингауза в США (1895–1896 гг.) и приёмка двух агрегатов по 1000–1250 кВт в немецком Эльберфельде (1899–1900 гг.), доказавших топливное превосходство турбин над лучшими поршневыми машинами.
Две термодинамические школы: сопло Лаваля против ступеней Парсонса
Изобретения разделились на два фундаментальных класса — активный и реактивный. В одноступенчатой активной турбине де Лаваля весь перепад давления срабатывался в неподвижных расширяющихся соплах: струя пара разгонялась до сверхзвуковой скорости и била в одно рабочее колесо с частотой до 30 000–40 000 об/мин. Машина отличалась простотой и не нуждалась в герметичном корпусе высокого давления, но ограничивалась прочностью диска, теряла энергию на выходе и требовала понижающего редуктора.
Напротив, реактивная осевая турбина Парсонса распределяла расширение пара на 15 и более последовательных ступеней (со степенью реактивности около 50 %), где давление падало плавно и на неподвижных направляющих, и на подвижных лопатках. Умеренные окружные скорости и выпуск в глубокий вакуум конденсатора приближали процесс к идеальному циклу Ренкина и позволяли легко наращивать мощность: при жизни Парсонса единичный турбоагрегат вырос в 10 000 раз — до 50 000 кВт.
Поэтому чистая одноступенчатая турбина де Лаваля уступила большую энергетику и судостроение, сохранив нишу малых приводов (где малый диаметр ротора неизбежно снижает КПД). Победила гибридизация схемы Парсонса с работами Огюста Рато (многоступенчатая активная турбина давления, 1896–1903) и Чарльза Кёртиса: к 1905 году стандартом стал пуск свежего пара через колесо Кёртиса с дальнейшим расширением на реактивных ступенях Парсонса, а теорию расчёта обобщил в 1903 году Аурель Стодола.
«Турбиния», дредноутная гонка и электрификация экономики
На море переворот свершился зрелищно. Построив опытную яхту «Турбиния» (1894) и победив кавитацию винтов тремя валами с девятью гребными винтами, Парсонс в июне 1897 года без приглашения ворвался на королевский смотр флота в Спитхеде, развив рекордные 34,5 узла. Поражённое Британское адмиралтейство внедрило турбины на эсминцах «Вайпер» и «Кобра» (1899–1900), трансатлантических лайнерах «Мавритания» и «Лузитания» (1907) и на линейном корабле HMS Dreadnought (1906), сделавшем прежние поршневые броненосцы устаревшими. Инерционные поршневые машины и громоздкие внешние тепловые двигатели вроде двигателя Стирлинга проиграли из-за малой удельной мощности и вибраций.
На суше турбогенераторы переменного тока (3000 об/мин для двухполюсных машин на 50 Гц и 1500 об/мин для четырёхполюсных) радикально удешевили киловатт-час по мере роста мощности: конденсационные КЭС питали региональные электросети, где центробежные регуляторы поддерживали стабильный 5-процентный статизм частоты, а теплофикационные ТЭЦ с регулируемыми отборами пара снабжали города и заводы теплом и электричеством. Дешёвая электроэнергия перестроила фабрики от лесов паровых трансмиссий к станкам с индивидуальным электроприводом и изменила городской быт.
От зубчатых редукторов к атомным гигантам и космическим соплам
Развитие XX века преодолело несоответствие быстрых турбин и тихоходных судовых винтов через мощные редукторы и турбоэлектроходы, уравновесило осевые силы в двухпоточных роторах, а введение промперегрева пара защитило последние лопатки от капельной эрозии. Для работы при высоких температурах перешли к никелевым суперсплавам с добавками рения и рутения и керамическим покрытиям против ползучести металла, доведя ресурс энергоблоков свыше 270 тысяч часов.
Сегодня паровая турбина Парсонса — Лаваля по-прежнему вырабатывает львиную долю базовой электроэнергии мира на угольных, парогазовых, геотермальных, солнечных и атомных станциях (единичная мощность новейших установок вроде Arabelle достигает 1770 МВт). А сверхзвуковое сопло де Лаваля (1889), не закрепившееся как главный тип паровой турбины, стало классическим соплом всех современных реактивных и ракетно-космических двигателей.
