Тропическая монополия и Всесоюзный конкурс ВСНХ 1926–1928 годов
После научных описаний Ш. М. де Ла Кондамина и Ф. Фресно (XVIII век), изобретения вулканизации Ч. Гудьиром (1839) и вывоза Генри Уикхэмом 70 тыс. семян бразильской гевеи (1876) в Азию (где Генри Ридли наладил щадящую подсочку) свыше 90 % мирового натурального каучука сосредоточилось на плантациях Малайи, Цейлона и Индонезии. Бурный рост автопрома и электротехники вызвал «каучуковую лихорадку» — от жестокой эксплуатации в бассейне Конго и Амазонии до острой борьбы за азиатские плантации. При этом сырой латекс легко окислялся, растрескивался от озона и плавился около 180 °C, а для СССР в условиях дипломатической изоляции и индустриализации зависимость от британско-голландской монополии несла колоссальный отток валюты и риск паралича транспорта и армии.
Научную почву подготовила школа А. М. Бутлерова: в 1900 году И. Л. Кондаков синтезировал изопреновый полимер, А. Е. Фаворский изучил закономерности полимеризации, а в 1910 году С. В. Лебедев получил образец каучука на основе 1,3-бутадиена (дивинила). В 1911–1913 годах Б. В. Бызов на заводе «Треугольник» разработал пиролиз нефти в бутадиен (используя продукт для противогазов), а с 1915 года бутадиен получали по методу И. И. Остромысленского; в Первую мировую войну Германия в блокаде варила «метилкаучук», но закрыла его сразу после 1918 года из-за дороговизны и хрупкости на морозе. Чтобы создать рентабельную технологию, в апреле 1926 года ВСНХ СССР объявил международный конкурс со сроком подачи к 1 января 1928 года схемы производства и не менее 2 кг эластомера. В феврале 1928 года жюри присудило победу методу С. В. Лебедева: хотя нефтяной путь Б. В. Бызова опирался на дешёвое сырьё, спиртовой синтез Лебедева оказался значительно проще аппаратурно, чище по составу и не требовал отсутствовавшей тогда в СССР развитой нефтехимической газоразделительной индустрии.
Одностадийный катализ из этанола и натриевая полимеризация
Главным прорывом С. В. Лебедева в 1926–1928 годах стала замена громоздкой многостадийной переработки спирта на одностадийный парофазный синтез. Пары этанола при высокой температуре пропускали над смешанным дегидрирующе-дегидратирующим цинк-алюминиевым катализатором, превращая две молекулы спирта непосредственно в молекулу 1,3-бутадиена (дивинила), воду и водород.
Столь же трудоёмкими оказались следующие этапы, за которые Лебедев в 1928 году стал членом-корреспондентом, а в 1932 году — действительным членом АН СССР и кавалером ордена Ленина: выделение чистого дивинила из смеси газов, анионная полимеризация жидкого бутадиена в присутствии металлического натрия (каучук СКБ) и утилизация побочных спиртов, эфиров и альдегидов, повышавшая экономику завода. В отличие от природного цис-1,4-полиизопрена, СКБ имел меньшую клейкость и прочность на разрыв (около 2000 psi против 4500 psi у натурального каучука и 4000 psi у американского неопрена фирмы DuPont 1931 г.), что преодолевали наполнением активной сажей (техническим углеродом) и серной вулканизацией с образованием прочных ди- и полисульфидных сшивок.
Заводы СК-1–СК-3 и стратегическая автономия в предвоенном мире
При прямой поддержке ВСНХ СССР первым в мире построил крупнотоннажную промышленность синтетических эластомеров: вслед за Опытным заводом в Ленинграде в июле 1932 года заработал завод СК-1 в Ярославле (в ночь на 7 ноября 1932 года здесь изготовили первые советские автопокрышки), а затем аналогичные гиганты запустили в Воронеже (СК-2) и Ефремове (СК-3). Испытанием в боевых по нагрузкам условиях стал Каракумский автопробег «Москва — Каракумы — Москва» летом и осенью 1933 года длиной около 9500 км, где шины («сверхбаллоны» НИИРП) из отечественного СКБ выдержали 50-градусный зной и сыпучие пески; Максим Горький в октябре 1933 года в статье «О „Зрителе“» прямо отметил, что «синтетический каучук успешно выдержал тяжелое испытание».
К 1940 году СССР, Германия (натрий-бутадиеновая «Буна» и сополимер Buna-S) и США (Thiokol с 1929 г. и неопрен) стали тремя главными производителями синтетического каучука. Когда в конце 1941 — начале 1942 года Япония захватила Малайю и Индонезию, отрезав союзников от 90 % плантаций гевеи, США и Британская империя пережили острый «каучуковый голод» и спешно возводили заводы GR-S с нуля, тогда как Советский Союз встретил войну с отработанной сетью заводов СК, освоил в 1941 году более совершенные технологии синтеза и дополнил их каучуконосным одуванчиком кок-сагыз.
От продовольственного этанола к нефтехимии и катализу Циглера — Натта
Главным экономическим изъяном исходного метода Лебедева оставался огромный расход картофельного и зернового спирта, конкурировавшего с продовольственным балансом страны (позднее переходили на гидролизный древесный спирт и синтетический этанол). В 1940–1950-х годах с развитием крекинга нефти этанол вытеснили дешёвые углеводороды и попутные газы (бутан и бутилены), а натриевую блочную полимеризацию — эмульсионная сополимеризация бутадиена со стиролом (СКС) и акрилонитрилом (маслостойкие каучуки СКН).
Завершило эволюцию открытие в 1950-х годах катализаторов Циглера — Натта и литиевого катализа, удешевивших синтез и позволивших воспроизвести стереорегулярный цис-1,4-полиизопрен (СКИ), сравнившийся с латексом гевеи по клейкости и эластичности. Сегодня в мире выпускается свыше 29 млн тонн каучука в год (почти половина — синтетические марки), применяемых не только в шинах (более 60 % спроса), но и в электроизоляции, медицине, термостойком пароните для двигателей (до 450 °C) и полимерной основе твёрдых ракетных топлив; однако именно индустриальный прорыв Лебедева 1928–1932 годов впервые доказал возможность химической автономии от тропиков.
