«Каучуковая лихорадка», кризис 1830-х годов и два изобретения шины
Натуральный каучук, веками использовавшийся в Мезоамерике для мячей и водонепроницаемых сосудов, в 1820-е годы вызвал в США и Европе инвестиционный бум после появления прорезиненных плащей Чарльза Макинтоша и резиновых фабрик в Новой Англии. Однако «каучуковый пузырь» рухнул из-за пороков сырого материала: летом изделия размягчались в зловонную липкую массу и собирали дорожную пыль, а на зимнем морозе дубели и трескались. Бедствовавший изобретатель из Коннектикута Чарльз Гудьир, финансировавший опыты за счёт долгов и кредитов (не раз оказываясь в долговой тюрьме), годами испытывал добавки извести, магнезии и азотной кислоты. В 1839 году в Вобурне (Массачусетс) он случайно уронил смесь каучука со свинцовыми белилами и серой на раскалённую плиту и увидел, что каучук не плавится, а обугливается по краям, сохраняя упругость. Гудьир довёл технологию до промышленной стабильности и получил американский патент № 3633 15 июня 1844 года — позже англичанина Томаса Хэнкока (ноябрь 1843 г.), изучившего американские образцы и независимо запатентовавшего серный нагрев (его друг Уильям Брокдон назвал процесс «вулканизацией» в честь бога огня Вулкана).
Уже в 1845 году шотландец Роберт Уильям Томсон запатентовал «воздушное колесо» — первую пневматическую шину из кожаного кожуха с надувной трубкой из прорезиненной парусины, успешно испытанную на лондонском экипаже. Но дорогая резина, несовершенная герметизация и невысокие скорости конных карет на щебне обрекли её на забвение: экипажи обходились железными и цельнорезиновыми ободами. Через 43 года — в 1888 году в Белфасте — шотландский ветеринар Джон Бойд Данлоп, не знавший о патенте Томсона, обернул надутой резиновой трубкой деревянный диск детского трёхколёсного велосипеда и оформил патент 7 декабря 1888 года. На этот раз рынок созрел: в разгар бума «безопасных» цепных велосипедов победы гонщика Уилли Хьюма (1889) на шинах Данлопа над цельнолитыми ободами привлекли капитал Харви Дю Кро, создавшего компанию «Dunlop» — даже после юридической отмены монополии Данлопа из-за приоритета старого патента Томсона.
Химия серных сшивок и устройство пневматической шины
В основе вулканизации лежит необратимое образование поперечных связей между макромолекулами полиизопрена. В сыром каучуке цепи свободно скользят друг мимо друга, делая его пластичным. При нагреве до 140–160 °C сера реагирует с аллильными С–Н-участками вблизи двойных связей полимера, сшивая цепи серными мостиками в единую трёхмерную сетку. Материал теряет текучесть, набухаемость и растворимость, сохраняя эластичность при морозах и жаре; короткие мостики повышают теплостойкость, а более длинные полисульфидные связи придают боковинам динамическую выносливость при многократном изгибе. Для ускорения процесса и усиления износостойкости в смесь вводят технический углерод (сажу), оксиды цинка или магния и органические катализаторы.
Первая шина Данлопа намертво приклеивалась к ободу, поэтому прокол в дороге требовал сложного ремонта. Этот барьер в 1890–1891 годах преодолели Чарльз Уэлч (обод с проволочным бортом), Уильям Бартлетт и французские промышленники Андре и Эдуард Мишлен: запатентованная братьями Мишлен съёмная покрышка с отдельной внутренней камерой и самозапирающимся вентилем позволяла заменить камеру за считаные минуты. Шина разделилась на герметичную эластичную камеру (выжимаемую и вулканизуемую в трубку) и многослойный тканево-резиновый силовой каркас покрышки с толстым рельефным протектором, выдерживающий давление от 3,5 атмосфер на легковых автомобилях до 7–8 атмосфер на грузовиках.
Переворот в транспорте, индустрии и колониальной экономике
Пневматическая шина снизила сопротивление качению и сгладила удары неровной мостовой, открыв дорогу массовому велосипеду 1890-х годов, а затем автомобилю и авиации: в гонке Париж — Бордо 1895 года братья Мишлен доказали пригодность съёмных пневматических шин для моторизованных экипажей, стимулировав переход к асфальтовым и бетонным шоссе. Одновременно вулканизированная резина обеспечила паровые котлы прокладками, заводы — конвейерными лентами и пожарными рукавами, а телеграф — долговечной подводной электроизоляцией.
Взрывной спрос на сырьё перекроил тропическую экономику: бассейн Амазонки (Манаус, Икитос) охватила «каучуковая лихорадка», а в Свободном государстве Конго сбор дикого латекса сопровождался жестокой принудительной эксплуатацией. Чтобы сломить южноамериканскую монополию, Британия вывезла семена бразильской гевеи через сад Кью и создала высокопродуктивные плантации в Малайе и на Цейлоне. В России ведущими центрами резиновой индустрии стали петербургский «Треугольник» и рижский «Проводник», выпускавшие обувь, технические изделия и автомобильные шины.
От хлопкового корда к синтетическим каучукам и радиальным шинам
Рост скоростей выявил слабость раннего тканевого каркаса покрышек из обычного переплетения основы и утка: при движении нити перетирали друг друга в местах скрещивания, а шина на скорости нагревалась до 80 °C и расслаивалась. В 1920-х годах на смену ткани пришёл «корд» из параллельных нитей, полностью изолированных резиной (от хлопка к вискозе, нейлону и металлокорду), а во второй половине XX века диагональные шины уступили более долговечным радиальным (разработка «Michelin», 1946) и бескамерным покрышкам.
Мировые войны и морские блокады подтолкнули создание синтетических заменителей: в Германии получили метил-каучук и буна-каучуки, в США — хлоропреновый неопрен (вулканизуемый оксидами металлов), а в СССР академик С. В. Лебедев к 1932 году запустил первое крупное промышленное производство синтетического натрий-бутадиенового каучука (СКБ). Наряду с серной вулканизацией распространились пероксидные и холодные силиконовые системы отверждения.
