Преодоление кремнёвых осечек: гремучая ртуть и проект Паули
В начале XIX века главным узким местом стрелкового оружия оставалась система воспламенения. Ударно-кремнёвый замок давал до 15 осечек на сто выстрелов, подводил под дождём, требовал отмерять затравку на открытую полку и имел заметную задержку между спуском курка и выстрелом. Химический ключ нашёл в 1800 году английский химик Эдвард Чарльз Говард, изучивший свойства гремучей ртути — соединения, мгновенно взрывающегося от механического удара. В 1807 году шотландский священник и охотник Александр Джон Форсайт запатентовал ударный замок «флаконного» типа, устранявший задержку искры, а к 1814–1822 годам изобретатели (включая Джошуа Шоу и европейских оружейников) заключили инициирующий состав в дешёвый медный колпачок-капсюль, надевавшийся на полый затравочный стержень (брандтрубку).
Параллельно возникла идея соединить все элементы выстрела в одном теле. В 1812 году работавший в Париже швейцарско-французский конструктор Жан Самюэль Паули представил военным чинам первый казнозарядный унитарный патрон с металлическим поддоном, порохом, пулей и ударным составом. Однако военное ведомство Наполеона отклонило новинку: система казалась чрезмерно сложной и деликатной для массовой призывной армии при тогдашнем уровне металлообработки. Второе рождение унитарного патрона произошло лишь спустя десятилетия в игольчатых системах Иоганна фон Дрейзе (принята Пруссией в 1841 г.) и американской казнозарядной винтовке Кристиана Шарпса.
Почему бумажные патроны проиграли тянутой латунной гильзе
В 1840–1860-е годы развернулось острое соперничество между тремя конкурирующими форматами унитарного патрона: бумажным (сгораемым), шпилечным и цельнометаллическим. Бумажные унитарные патроны прусской винтовки Дрейзе и французской Шасспо (1866) позволили стрелять лёжа и довели скорострельность с 3–4 до 8–9 выстрелов в минуту, однако страдали от конструктивных пороков. Они легко намокали в непогоду, рвались в подсумках, требовали сложнейшего ручного труда при сборке (на арсеналах США и Британии вручную их склеивали тысячи работниц и детей-сирот) и не герметизировали казённик. У Дрейзе горячие пороховые газы прорывались через затвор в лицо стрелку, а резиновый обтюратор французской Шасспо быстро прогорал и требовал частой замены в поле.
Ранние шпилечные патроны Казимира Лефоше (1830-е гг.) с торчащей сбоку латунной шпилькой также пропускали газы через отверстие и были опасны при падении. Настоящий переворот совершил водонепроницаемый металлический патрон кольцевого воспламенения Хораса Смита и Дэниела Вессона (1857), исключивший сырость и опасность цепной детонации всех камор барабана револьверных карабинов (из-за которой кавалеристы Гражданской войны в США нередко теряли кисть руки). Вершиной же эволюции стал патрон центрального воспламенения с цельнотянутой латунной гильзой: полковник Эдвард Мунье Боксер (1866) разместил наковаленку внутри самого капсюля и сделал одно центральное запальное отверстие в донце гильзы, а полковник Хайрам Бердан (1866–1870) штамповал наковаленку прямо в прочном латунном донце с двумя запальными каналами. При выстреле упругая латунная гильза раздувалась, плотно прилегая к стенкам патронника и мгновенно запирая газы (самообтюрация), а после падения давления сжималась на доли миллиметра, позволяя экстрактору без усилия выбросить её наружу.
Конвейер на патронных заводах, стрелковая цепь и горное дело
Переход к цельнотянутой металлической гильзе превратил производство боеприпасов из мануфактуры в автоматизированную индустрию: если каждый выстрел Гражданской войны в США был ещё снаряжён вручную, то появление вытяжных и прессовальных станков подняло выпуск патронов в десятки и сотни раз при абсолютной взаимозаменяемости и многолетней сохранности на армейских складах. Для гражданского и технического мира решающую роль сыграл сам гремучертутный капсюль-детонатор: как фиксировала техническая литература конца XIX века, именно гремучертутный капсюль в паре с огнепроводными шнурами Бикфорда позволил надёжно и безопасно подрывать мощные бризантные заряды пироксилина и динамита в шахтах, тоннелях и карьерах.
На поле боя казнозарядная винтовка под унитарный патрон похоронила многовековую линейную тактику. Возможность перезаряжать оружие лёжа за складкой местности и вести огонь в 2–3 раза быстрее дульнозарядного ружья даже силами слабо обученных новобранцев обеспечила прусские победы над Данией (1864) и Австрией (1866) и дала решающее преимущество Союзу в Гражданской войне в США. На смену плотным колоннам пришли рассыпной строй и стрелковая цепь, а ведущие армии Европы в считаные годы провели массовое перевооружение — в Российской империи переход к металлическому патрону Бердана прошёл через переделку дульнозарядных винтовок по системе Крнка (1869) и принятие винтовок Бердана № 1 и № 2 (1868–1870).
Монополия центрального боя и порождение автоматического оружия
Из двух металлических конструкций к концу XIX века на армейском вооружении почти безраздельно победил патрон центрального воспламенения: тонкий закраинный буртик патрона кольцевого воспламенения не выдерживал высокого давления мощных винтовочных зарядов (оставив ему лишь нишу малокалиберного 5,6-мм спортивного и охотничьего оружия). Системы Боксера (ставшая стандартом в США и странах НАТО) и Бердана (закрепившаяся в России и ряде европейских стран) дожили до XXI века с заменой оржавляющей гремучей ртути неоржавляющими ударными составами.
Именно прочный цельнометаллический патрон, не деформирующийся при подаче пружинами и затвором и надёжно извлекаемый экстрактором за донную проточку или закраину, открыл путь к следующим поколениям вооружений. В 1880-х — 1890-х годах на базе латунной гильзы и бездымного пороха появились магазинные винтовки (Лебель, Маузер, трёхлинейная винтовка Мосина обр. 1891 г.) и пулемёт Максима (1883), а в XX веке — самозарядное и автоматическое оружие под промежуточный патрон.
