Преодоление светового барьера и борьба за финансирование
На рубеже XIX и XX веков оптическая микроскопия упёрлась в дифракционный предел: даже идеальные стеклянные линзы не позволяли различить детали меньше примерно половины длины волны видимого света (~200 нм). Бактерии были видны, но вирусы, органеллы клеток и дефекты кристаллов оставались недоступны. Выход указала квантовая физика: в 1924 году Луи де Бройль предсказал волновые свойства электрона, длина волны которого при ускорении напряжением всего 1000 В составляет около 0,4 Å — в тысячи раз короче световой волны.
Инженерный фундамент подготовили эксперименты с катодными трубками Генриха Герца (1883), фокусировка электронов магнитным полем у Эмиля Вихерта (1899), оксидный катод Артура Венельта (1905) и теория магнитной линзы Ханса Буша (1926). В 1928 году идею запатентовал Лео Силард, однако практический прорыв произошёл в Высшей технической школе Берлин-Шарлоттенбург, где профессор Адольф Маттиас поручил группе Макса Кнолля и аспиранту Эрнсту Руске совершенствовать катодно-лучевые осциллографы. В 1931 году Кнолль и Руска собрали первый двухлинзовый прототип, увеличивший изображение сетки анода, а в 1933 году Руска впервые превзошёл разрешение лучшего светового микроскопа.
Университеты Веймарской республики в разгар депрессии не финансировали дорогую вакуумную установку, поэтому Руска устроился на телефирму Fernseh AG, а исследования продолжал на грант «Чрезвычайного общества немецкой науки» (Notgemeinschaft der deutschen Wissenschaft). Параллельно главный инженер Siemens-Schuckert Рейнхольд Руденберг подал в 1931–1932 годах патенты на электронный микроскоп (US 2058914, US 2070318). Решающую промышленную поддержку обеспечил концерн Siemens: в 1934 году туда перешёл Бодо фон Борриес, а в 1937 году компания открыла в Берлине-Шпандау Лабораторию электронной оптики для братьев Эрнста и Гельмута Руски, выпустив в 1938–1939 годах первые коммерческие «супермикроскопы» (Übermikroskop).
Физический принцип и поражение электростатических аналогов
В просвечивающем электронном микроскопе (ПЭМ) вместо фотонов используется пучок электронов, испускаемый термо- или автоэмиссионным катодом и ускоренный до 80–400 кВ (в сверхвысоковольтных установках — до 1–3 МВ). Электромагнитные линзы фокусируют поток на сверхтонкий срез (~100 нм), где часть электронов рассеивается, а прошедший пучок проецируется на люминесцентный экран (сульфид цинка), фотопластинку или цифровую ПЗС-матрицу. Чтобы воздух не рассеивал частицы, внутри колонны поддерживается глубокий вакуум.
В конце 1930-х развернулась конкуренция двух школ электронной оптики — «электрических и магнитных линз» (МСЭ-2, 1947). Концерн AEG (Эрнст Брюхе и Ханс Маль) развивал электростатические линзы из заряженных диафрагм: они не требовали сверхстабильных источников тока для катушек, но уступали магнитной схеме Siemens по величине сферических аберраций, а при росте напряжения между электродами возникали пробои, ограничивавшие разрешение. Оптические и УФ-микроскопы вообще не могли преодолеть волновой порог фотона. Победила более сложная и массивная магнитная оптика Руски, потребовавшая виброизолированных фундаментов и новой культуры подготовки образцов: в 1944–1961 годах появились оттенение металлом, ультрамикротом Портера–Блюма (1953), фиксация смолами аралдит и эпон и негативное контрастирование.
Переворот в вирусологии, металлургии и визуальной культуре
Привлечение врача Гельмута Руски быстро окупило вложения Siemens: в 1939–1940 годах учёные впервые увидели вирусы (включая вирус табачной мозаики и бактериофаги). В 1945–1957 годах Кит Портер, Альбер Клод, Джордж Паладе и Фритьоф Шестранд открыли строение митохондрий, рибосом и клеточной мембраны, Х. Э. Хаксли подтвердил модель «скользящих нитей» мышц, а Дэвид де Розьер и Аарон Клуг (1968) освоили трёхмерную реконструкцию биоструктур.
Мощные школы сложились в Северной Америке (Торонто, 1938), СССР (ГОИ, МЭИ) и Чехословакии (Армин Делонг, завод Tesla Brno — будущие Tescan и часть Thermo Fisher). Оснащённые электронной дифракцией и рентгеновским микроанализом приборы перевернули оборонную и гражданскую металлургию, позволив видеть дислокации и усталость броневых и авиационных сплавов, а позже стали незаменимы при послойном контроле дефектов кремниевых пластин и микросхем. Раскрашенные монохромные снимки вирусов и нанорельефа преобразили научную популяризацию и школьные учебники.
От растрового зонда к корректорам аберраций и крио-ЭМ
Потребность изучать массивные объекты без тонких срезов привела к растровой (сканирующей) электронной микроскопии (РЭМ / SEM), предложенной Кноллем (1935) и испытанной Манфредом фон Арденне (1937–1938): тонкий зонд пробегает по поверхности, а детектор Эверхарта–Торнли регистрирует вторичные электроны, давая объёмный рельеф. Серийный выпуск в 1965 году начала Cambridge Instruments; тогда же Альберт Крю создал просвечивающий растровый микроскоп (ПРЭМ / STEM), а в 1970-х появились яркие автоэмиссионные катоды Шоттки.
В 1986 году Эрнст Руска получил Нобелевскую премию по физике (вместе с авторами СЗМ Биннигом и Рорером; Кнолль и Руденберг к тому времени скончались). На рубеже XXI века компьютерные корректоры сферических и хроматических аберраций (Харольд Розе и Максимилиан Хайдер, 1998; Ондрей Криванек, 1999) довели разрешение ПЭМ ниже 0,5 Å (до 0,39 Å в 2018 г.), открыв отдельные атомные колонны. Для биологии решающим шагом стала криоэлектронная микроскопия (Cryo-EM): мгновенная витрификация замороженных биомолекул без химической фиксации принесла Нобелевскую премию по химии 2017 года и ускорила расшифровку вирусных белков и создание вакцин.
