Предпосылки создания и снятие патентных барьеров
К концу 1840-х годов фотография разрывалась между двумя несовершенными технологиями. Дагеротипия Луи Дагера (1839) обеспечивала высокую резкость на посеребрённой меди, но была дорогой, ядовитой из-за ртутных паров, неудобной при просмотре под углом и принципиально нетиражируемой. Калотипия Уильяма Генри Фокса Тальбота (1841) ввела негативно-позитивный принцип, однако волокнистая фактура бумажного негатива размывала контуры, а жёсткие патенты Тальбота тормозили работу фотоателье.
Переворот подготовило получение в 1846 году пироксилина (нитроцеллюлозы), который в 1847 году американец Джон Паркер Мейнард растворил в смеси этилового эфира и спирта, получив быстросохнущую плёнку — коллодий, применявшийся в хирургии как жидкий пластырь. Француз Гюстав Лёгре теоретически описал коллодий в фотографии (1850), а англичане Роберт Джефферсон Бинэм и скульптор Фредерик Скотт Арчер независимо воплотили метод на практике. Арчер разработал способ съёмки собственных скульптур к 1848 году и в марте 1851 года опубликовал рецепт в журнале The Chemist без патентной защиты, подарив открытие миру (сам он в 1857 году умер в бедности). Решающей юридической вехой стал процесс «Тальбот против Лароша» (декабрь 1854 г.): суд отклонил притязания Тальбота на коллодионный способ, освободив рынок от лицензионных сборов. Идеальной парой стеклянному негативу стала альбуминовая бумага Луи Дезире Бланкар-Эврара (1850), покрытая яичным белком с солью и серебром для глянцевой высокодетальной печати.
Технологический цикл и прямые позитивные суррогаты
Мокроколлодионный процесс представлял собой жёсткий лабораторный цикл длиной в 10–15 минут, пока эфир не испарился и слой не стал непроницаем для проявителя. Стеклянную пластину полировали мелом и спиртом, поливали 2%-ным коллодием с йодистым калием и бромистым кадмием, а затем в темноте на 4–5 минут опускали в вертикальную ванночку с раствором нитрата серебра для образования светочувствительных микрокристаллов галогенидов серебра. Влажную пластинку сразу экспонировали в крупноформатной камере: выдержки сократились примерно в 50 раз по сравнению с дагеротипией — до нескольких секунд при дневном свете, что избавило портретируемых от мучительных зажимов для головы.
Немедленно на месте пластинку проявляли пирогалловой кислотой или железным купоросом (с добавкой уксусной кислоты и сахара для визуального контроля) и фиксировали цианистым калием или гипосульфитом. Слой реагировал только на синие и ультрафиолетовые лучи, отчего небо выходило белым, а красные и жёлтые ткани — чёрными. Контактная печать на «дневной» альбуминовой бумаге шла под солнцем, после чего снимок тонировали хлоридом золота для стойкости и пурпурно-коричневого тона. На базе влажного коллодия возникли и дешёвые нетиражируемые позитивы: в 1854 году Джеймс Амброуз Каттинг запатентовал «амбротипию» (недодержанный стеклянный негатив на чёрном лаке или бархате, читавшийся как долговечный позитив), Жан-Николя Трюшлю — паннотипию на вощёном холсте и коже (1852), а в 1856 году появился «тинтайп» (ферротип) на небьющейся лакированной железной пластине для почтовой пересылки и ярмарок.
Крах дагеротипии, коммерческий бум и военный репортаж
К концу 1850-х годов дагеротипия и калотипия проиграли экономически и технически: стекло было дешевле меди и резче бумаги, а свобода от патентов резко снизила цены. В 1854 году француз Андре Диздери запатентовал многообъективную камеру на восемь снимков на одной пластине — формат визитных карточек (carte-de-visite) на альбуминовой бумаге превратил фотоателье в миллионную индустрию, породив семейные альбомы и массовую торговлю портретами монархов, политиков и актрис.
Одновременно технология открыла эпоху военной фотожурналистики. Хотя необходимость возить с собой палатку-лабораторию не позволяла снимать сам бой, весной 1855 года Роджер Фентон, финансируемый лондонским издателем Томасом Агню при поддержке королевского двора, задокументировал из крытого фургона Крымскую войну под Севастополем. В 1861–1865 годах бригады Мэтью Брэди, Александра Гарднера и Тимоти О'Салливана в Гражданской войне в США впервые показали обществу подлинный облик полей сражений после боя. Гигантские коллодионные стёкла (до 160×96,5 см у Чарльза Бейлиса в Сиднее в 1875 г. на средства Бернхарда Холтермана) служили картографии, научным экспедициям и архитектурным описям вроде французской Миссии гелиографик.
Поиски сухого процесса и вытеснение желатином
Зависимость от полевой палатки, тяжёлого стекла и опасной химии (легковоспламеняющегося эфира, ядовитого цианида, оставлявшего взрывоопасные осадки и чёрные пятна нитрата серебра) подталкивала поиск сухих пластинок. Опыты Джозефа Сайдботэма, Ричарда Кеннета, Мэйджора Рассела и Фредерика Рэттена с глицерином, танином, мёдом и пивом замедляли высыхание, но удлиняли выдержки в 3–10 раз. В 1864 году У. Б. Болтон и Б. Дж. Сайс синтезировали галогенид серебра прямо в жидком коллодии (путь к целлоидиновой бумаге и рулонной ленте Леона Варнерке 1875 г.), а Уотерхауз испытал эозин для ортохроматической сенсибилизации. Однако окончательно мокрый коллодий вытеснили изобретённые Ричардом Личем Мэддоксом (1871) сухие желатиносеребряные пластинки, превзошедшие его в чувствительности и удобстве к 1880-м годам; в 1890-е годы альбуминовую бумагу сменила стойкая желатиносеребряная фотобумага. Тем не менее ярмарочный тинтайп продержался до 1930-х годов, в полиграфии и производстве точных шкал коллодий применялся до начала XXI века за исключительную беззернистую резкость, а в XXI веке пережил художественный ренессанс в портретной амбротипии.
