От пороховых опытов к четырёхтактному циклу Отто
На протяжении XVIII–XIX веков промышленность опиралась на паровую машину, однако её пороком оставалось внешнее сгорание. Передача тепла через стенку котла воде требовала массивных топок, конденсаторов, насосов и запасов угля с водой, что утяжеляло силовую установку и делало её непригодной для лёгких экипажей или полёта. Попытки совместить топливо и рабочее тело в одном цилиндре начались с порохового двигателя Х. Гюйгенса (1678), газотурбинного патента Дж. Барбера (1791), жидкотопливного двигателя Р. Стрита (1794), патента Ф. Лебона (1801) и установок 1807 года — «Пиреолофора» братьев Ньепсов и экипажа Ф. де Риваза.
Первым коммерческим ДВС стал стационарный газовый двигатель Этьена Ленуара (1860), которому предшествовали патенты Э. Барсанти и Ф. Маттеуччи. Но машина Ленуара поджигала светильный газ без сжатия, отличаясь ничтожным КПД и перерасходом топлива, а двигатель Дж. Брайтона (1872) оставался громоздким. Коренной перелом совершил немецкий изобретатель Николаус Отто на заводе Ойгена Лангена в Дойце (Deutz) при участии Готтлиба Даймлера и Вильгельма Майбаха: пройдя этап атмосферной газовой машины (1864), Отто в 1876 году запатентовал четырёхтактный двигатель с предварительным сжатием смеси. Почти одновременно Д. Клерк и К. Бенц (1879) отладили двухтактную схему. Чтобы освободить ДВС от городских газопроводов, в 1880-х годах Даймлер, Майбах и в России О. С. Костович перевели моторы на бензин с карбюратором. В 1886 году Карл Бенц соединил лёгкий мотор с шасси в серийный автомобиль, а магнето фирмы Bosch заменило ненадёжные калильные трубки.
Две ветви поршневых ДВС: искровое зажигание против сжатия Дизеля
В цикле Отто поршень за два оборота коленвала выполняет впуск, сжатие, рабочий ход от искры и выпуск. Главным пределом искровой схемы стала детонация: при высоком сжатии бензовоздушная смесь взрывается ударной волной быстрее 2 км/с, разрушая поршни и выпускные клапаны. Поэтому степень сжатия и КПД бензиновых моторов жёстко зависят от октанового числа топлива, а мощность регулируется количественно — дроссельной заслонкой, что ухудшает экономичность на неполных нагрузках.
Иной путь в 1892–1897 годах предложил Рудольф Дизель, изложивший в 1893 году теорию «рационального теплового мотора». Опираясь на финансирование и цеха Аугсбургского завода (будущего MAN) и заводов Круппа, он задумал двигатель, приближенный к циклу Карно: в цилиндре сжимается чистый воздух до высокой температуры, а топливо впрыскивается форсункой и самовоспламеняется от сжатия без свечи. Однако расчётные давления 90–250 атм и отказ от водяного охлаждения (Дизель сначала предполагал защищать камеру сгорания фарфоровой или стеклянной футеровкой), как и работа на угольной пыли, провалились — зола со смазкой забивала цилиндры. Лишь введя охлаждающую рубашку, сжатие 40–45 атм и распыление керосина и тяжёлой нефти, Дизель в 1897 году добился КПД около 25%, вдвое-втрое выше паровых машин. В России в 1899 году Г. В. Тринклер создал бескомпрессорный двигатель со смешанным циклом Тринклера — Сабатэ, легший в основу современных быстроходных дизелей.
Конкуренция форматов, промышленность и механика войн XX века
Рынки между двигателем Отто и дизелем распределила экономика массы и топлива. Бензиновые моторы были легче, дешевле и оборотистее, поэтому победили в легковых автомобилях (особенно с появлением электростартера Ч. Кеттеринга) и ранней авиации, вытеснив паровые котлы. Дизель требовал прочной и тяжёлой конструкции и солярки с высоким цетановым числом, но давал огромный крутящий момент и в крупных судовых установках достигал КПД свыше 50%. Уже в 1903–1904 годах завод Людвига Нобеля в Петербурге оснастил дизелями мощностью 150–180 л. с. речные теплоходы-баржи («Вандал», «Сармат»), начав вытеснение пароходов и паровозов.
Мощнейшим катализатором прогресса ДВС стали мировые войны. В 1914–1918 годах моторы превратили аэропланы в истребители и бомбардировщики, породили танки и грузовые колонны, а дизельные подлодки лишились демаскирующего угольного дыма. В 1927–1929 годах Гуго Юнкерс адаптировал дизели к грузовикам и авиации, а перед Второй мировой войной появились танковые и многотопливные армейские дизели, способные при перебоях снабжения работать на керосине, бензине или лигроине. В мирной экономике ДВС вызвал взрывной рост нефтедобычи, автодорог, энергостанций (включая парогазовые установки с КПД 50–60%) и массовой автомобильной культуры.
Наддув, электронный впрыск и экологический предел XXI века
В XX веке инженеры сблизили обе схемы. Газотурбинный наддув с интеркулером (теорию комбинированных установок развивал советский профессор А. Н. Шелест) сохранил мощность авиамоторам на высоте и позволил дизелям догнать бензиновые двигатели по удельной мощности. Альтернативы — роторный двигатель Ванкеля (NSU, Mazda RX, опытные ВАЗы) и свободнопоршневые генераторы — не стали массовыми из-за износа уплотнений и выхлопа, зато микропроцессоры заменили карбюратор электронным впрыском и дизельной системой Common Rail, точно дозирующей топливо.
В скоростной авиации (свыше 0,6 Маха) поршневые ДВС уступили газотурбинным и турбореактивным двигателям. На земле же парк свыше 1,2 млрд автомобилей превратил выхлопы (NOx, CO, сажу и углеводороды) в главный источник городского смога. Отказ от этилированного свинцового бензина, введение стандартов уровня «Евро-5», каталитических нейтрализаторов и курса Европы на электромобили после 2025 года из-за выбросов CO₂ обозначили пределы поршневого ДВС, хотя в судоходстве, автономной энергетике и гибридах моторы Отто и Дизеля сохраняют позиции.
