Научная база XIX века и пионеры беспроводного телеграфа: Попов и Маркони
Беспроводная связь выросла из фундаментальной физики XIX века: открытий Ганса Кристиана Эрстеда и Майкла Фарадея, теории электромагнитного поля Джеймса Клерка Максвелла (1860–1865) и опытов Генриха Герца (1886–1888), доказавшего существование электромагнитных волн с помощью искрового вибратора. В 1890 году француз Эдуар Бранли изобрёл «радиокондуктор» (когерер) с металлическими опилками, в 1894 году британец Оливер Лодж в Оксфорде дополнил его встряхивателем и передал сигнал на 40 метров, а параллельные эксперименты вели Никола Тесла, Джагадиш Чандра Боше и Яков Наркевич-Иодко.
Практический прорыв в 1895–1896 годах совершили Александр Степанович Попов и Гульельмо Маркони. Преподаватель Минного офицерского класса в Кронштадте Попов 25 апреля (7 мая) 1895 года представил Русскому физико-химическому обществу «прибор, предназначенный для показывания быстрых колебаний в атмосферном электричестве», снабжённый реле, заземлённой антенной и автоматическим молоточком, встряхивавшим когерер от самого принятого импульса. В декабре 1897 года Попов передал первую в России радиограмму «Герц», в 1899 году его ассистенты П. Н. Рыбкин и Д. С. Троицкий открыли детекторный эффект для приёма депеш на слух, а зимой 1900 года аппаратура «Попов — Дюкрете» между островом Гогланд и Коткой обеспечила спасение броненосца «Генерал-адмирал Апраксин» и рыбаков ледоколом «Ермак».
Гульельмо Маркони в 1896 году вывез опыты в Лондон, заручившись поддержкой главного инженера британской почты Уильяма Приса и лондонских финансистов. Он соединил передатчик с ключом Морзе, а приёмник — с телеграфным аппаратом, в 1897 году получил британский патент и основал компанию с собственным заводом в Челмсфорде, в 1900 году запатентовал резонансную настройку («патент 7777»), а 12 декабря 1901 года принял в Ньюфаундленде букву «S» из Корнуолла (3200 км), доказав возможность загоризонтной трансатлантической связи и разделив в 1909 году Нобелевскую премию с Карлом Брауном. Попов работал преимущественно по заказам российского Морского ведомства, тогда как Маркони выстроил глобальную коммерческую телеграфную монополию.
От искры к лампе: военный катализатор и рождение радиовещания
Первые двадцать лет радио оставалось адресным морским телеграфом: искровые передатчики порождали быстро затухающие импульсы для азбуки Морзе и сильно зашумляли широкий диапазон эфира. Передача человеческого голоса и музыки требовала генерации непрерывных колебаний — от дуги Вальдемара Паульсена (1903) и альтернаторов Эрнста Александерсона (первая опытная радиовещательная передача звука Реджинальда Фессендена 24 декабря 1906 года в Брант-Роке) до переломного изобретения электронных вакуумных ламп: диода Джона Флеминга (1904) и триода Ли де Фореста (1906), усиленных регенеративной и супергетеродинной схемами Эдвина Армстронга (1912–1918).
Дорогу массовому ламповому радио проложили катастрофы и война. Русско-японская война (1904–1905) и гибель «Титаника» (1912) сделали судовую радиосвязь обязательной, а Первая мировая война (1914–1918) вынудила военные министерства профинансировать массовый выпуск сотен тысяч радиоламп для авиации, флота и фронта, отправив искровые передатчики в прошлое. После 1918 года в США правительство и флот инициировали создание монополии RCA (1919) на базе General Electric, AT&T и американских активов Маркони, чтобы вытеснить британский контроль над мировыми кабелями и эфиром.
Оказавшаяся вне этого патентного пула корпорация Westinghouse лишилась оборонных заказов и обратила внимание на любительские граммофонные концерты своего инженера Фрэнка Конрада из гаража в Уилкинсбурге (пенсильванский универмаг уже продавал под них готовые приёмники). Чтобы создать массовый спрос на домашние аппараты собственного производства, 2 ноября 1920 года Westinghouse запустила в Ист-Питтсбурге первую регулярную коммерческую станцию KDKA, передавшую в эфир итоги президентских выборов Гардинга и Кокса.
Трансформация политики, экономики и повседневной жизни
Переход к широковещанию (американский термин broadcasting из лексики сева врассыпную ввёл Чарльз Херолд, а русское «радиовещание» — И. Г. Фрейман) сформировал две модели эфира: частно-рекламную в США (сети NBC и CBS) и государственно-общественную в Европе (BBC, 1922) и Советской России, где с 1921 года стартовала программа радиофикации через уличные громкоговорители и Люберецкий радиоузел (регулярное вещание с 1924 года при научной поддержке Нижегородской радиолаборатории).
Радио сжало пространство и политическое время: главы государств («беседы у камина» Ф. Рузвельта, радиосводки и пропаганда 1930–1940-х) обратились напрямую к миллионам семей, а на войне радиосвязь, пеленгация и радиоразведка сделали возможной координацию танков и авиации. Экономически радиоэфир отобрал у газет монополию на срочные новости и вызвал отток публики из кинотеатров в конце 1920-х годов, подтолкнув Голливуд к звуковому кино. В быту радио связало столицу с деревней и сделало музыку, спорт и просвещение частью повседневной жизни.
Освоение спектра, FM-революция и цифровая эпоха
В 1920-е годы перегрузка длинных и средних волн стимулировала освоение коротких волн, способных огибать земной шар за счёт отражения от ионосферы и ставших главным орудием международного вещания в эпоху Холодной войны. Чтобы избавить музыкальный эфир от грозовых и промышленных тресков амплитудной модуляции, в 1933 году Эдвин Армстронг предложил широкополосную частотную модуляцию (FM) на ультракоротких волнах.
Параллельно радиотехника породила телевидение, радиолокацию, радионавигацию и радиоастрономию, а изобретение транзистора превратило приёмник («Спидола», «ВЭФ») в карманное устройство. С конца XX века эфир пополнился цифровыми стандартами DAB/DAB+ (Норвегия в 2017 году первой отключила национальное аналоговое FM-вещание), спутниковым и интернет-радио, а принципы радиопередачи легли в основу мобильной связи и сетей Wi-Fi.
