Предел поршня и политическая драма ранних реактивных программ
К началу 1940-х годов поршневая авиация упёрлась в физический потолок: при приближении к скорости 750–800 км/ч концы лопастей воздушного винта сталкивались со скачками уплотнения, резко теряя тягу и порождая волновой кризис. Выход дали турбореактивные двигатели (ТРД), независимо создававшиеся при финансировании военных ведомств Хансом фон Охайном в Германии и Фрэнком Уиттлом в Великобритании. Германское министерство RLM сначала испытало Heinkel He 280 (апрель 1941 года), но из-за ведомственных интриг и задержек сделало ставку на более крупный проект Вилли Мессершмитта — Me 262 Schwalbe (первый чисто реактивный полёт 18 июля 1942 года, в строю с середины 1944-го).
Ранние машины союзников — британский Gloster Meteor, американский Lockheed P-80 Shooting Star, советские МиГ-9 и Як-15 на базе трофейных немецких ТРД BMW 003 и Jumo 004 — сохраняли прямое крыло и быстро устарели. Перелом наступил в 1945–1947 годах после изучения немецких аэродинамических исследований Адольфа Буземана по стреловидному крылу, задерживающему волновой кризис: в США Эдгар Шмуд перепроектировал флотский прототип в 35-градусный стреловидный F-86 Sabre (первый полёт XP-86 в октябре 1947 года).
В СССР, страдавшем от нехватки мощных ТРД, решающую роль сыграло постановление Совмина от 17 июня 1946 года о закупке в лейбористской Великобритании партий новейших центробежных двигателей Rolls-Royce Derwent V и Nene. В конкурсе ОКБ 1947–1948 годов С. А. Лавочкин, опасаясь срыва британских поставок Nene II с началом холодной войны, подстраховался и форсировал лёгкий Ла-15 под менее мощный Derwent V, задержав тяжёлый Ла-168; хотя Ла-15 отличался прекрасной управляемостью без «валежки», А. И. Микоян и М. И. Гуревич рискнули спроектировать прототип И-310 («С-1», первый полёт В. Н. Юганова 30 декабря 1947 года) именно под более тяговитый Nene — и выиграли государственную ставку.
Три инженерных облика первого поколения: Me 262, МиГ-15 и F-86
Немецкий Me 262 нёс под крылом (стреловидность 18,5°) два осевых ТРД Junkers Jumo 004 Ансельма Франца, развивал около 870 км/ч и был вооружён четырьмя 30-мм пушками MK 108. Но технологически самолёт опередил базу Третьего рейха: из-за острого дефицита жаропрочного никеля и кобальта турбины Jumo 004 выдерживали лишь 10–25 часов работы, а резкая дача газа в бою приводила к помпажу и пожару.
Зрелую конструкцию обрели 35-градусные стреловидные истребители конца 1940-х годов. Советский МиГ-15 (принят на вооружение в 1949 году) получил скопированный без лицензии британский двигатель под маркой РД-45Ф (тяга 2270 кгс), а на массовом МиГ-15бис — форсированный В. Я. Климовым ВК-1. Отказ от «реданной» схемы МиГ-9 в пользу хвостового ТРД с отъёмной хвостовой частью снизил волновое сопротивление; верхние гребни на крыле предотвращали концевой срыв потока, а гермокабина, катапультное кресло и опускаемый на лебёдке лафет Н. И. Волкова с пушками 1×37 мм Н-37 и 2×23 мм НС-23/НР-23 позволяли перевооружить машину за 15–20 минут.
Заокеанский соперник F-86 Sabre (в строю с 1949 года) строился вокруг тонкого осевого ТРД General Electric J47, автоматических предкрылков, гидравлических бустеров управления, противоперегрузочного костюма лётчика и автоматического радиодальномерного прицела AN/APG-30. Его шесть 12,7-мм пулемётов M3 Browning уступали пушкам МиГ-15 в секундном залпе по бомбардировщикам, но выигрывали в плотности огня в манёвренной схватке.
Небо Кореи и трансформация воздушной войны
В 1944–1945 годах Me 262 превосходил поршневые эскорты союзников в скорости, но топливный голод, уязвимость на посадке и директива Гитлера о переделке части машин в «блицбомбардировщики» не дали Германии переломить войну. Подлинным переломом стала Корейская война (1950–1953): появление МиГ-15 над «Аллеей МиГов» моментально устарило прямокрылые F-80 и F-84, а армады поршневых B-29 понесли тяжелейшие дневные потери и перешли к ночным налётам.
Срочная переброска F-86 установила напряжённый паритет: МиГ-15 превосходил соперника в скороподъёмности, высотном потолке (до 15 км) и пушечной мощи; «Сейбр» быстрее разгонялся в пикировании, лучше слушался рулей на околозвуке (без склонности ранних «МиГов» к сваливанию в крен) и имел радиоприцел. Миф холодной войны о счёте побед 10:1 (792 против 78) не подтверждается современными сверками документов советского 64-го ИАК и потерь ООН, оценивающими реальное соотношение с советскими пилотами в пределах 1,3:1 — 2:1. Выпуск свыше 15 560 МиГ-15 (включая польские Lim и чехословацкие S-102/103) и почти 10 000 F-86 перевооружил более 40 стран, а МиГ-15УТИ на десятилетия стал главным учебным реактивным самолётом мира (на нём летал Юрий Гагарин).
Барьер трансзвука и переход ко второму поколению
Корейские бои высветили потолок первого поколения: околозвуковую границу 0,90–0,95 М без форсажа и цельноповоротного стабилизатора, а также зависимость от дневного визуального боя — перехватчики с РЛС (опытные МиГ-15 СП-1/СП-5 с РЛС «Торий» и «Изумруд», поздние F-86D Sabre Dog с неуправляемыми ракетами и радарным наведением) оставались переходными и редкими машинами. Кроме того, пушечно-пулемётное вооружение требовало тесного визуального сближения с целью, что на высоких скоростях делало атаку кратковременной.
Уже к середине 1950-х годов эволюция напрямую вывела авиастроение через доработанный 45-градусным крылом МиГ-17 ко второму поколению сверхзвуковых истребителей (МиГ-19, МиГ-21, F-100 Super Sabre, F-104) с форсажными камерами, тонкими треугольными или сильно стреловидными крыльями, штатными бортовыми РЛС перехвата и управляемыми ракетами класса «воздух — воздух», окончательно завершив эру ранней дозвуковой реактивной авиации.
