Определение термина и ключевые принципы
Диссидентское движение в СССР (от лат. dissidens — «несогласный») — совокупность открытых, преимущественно ненасильственных выступлений граждан СССР, публично выражавших убеждения, расходившиеся с господствовавшей коммунистической идеологией и практикой, в период 1956–1988 гг. Термин вошёл в употребление в 1960-е гг. на Западе, затем был принят самими инакомыслящими (хотя Л. И. Бородин и ряд других оппозиционеров оспаривали его применимость к нелиберальным течениям), тогда как советский официоз именовал их «антисоветскими элементами» и «отщепенцами».
Принципиальным отличием от антисоветского подполья прежних лет стал легалистский подход: программа НИПЦ «Мемориал» выделяет четыре базовые установки — ненасилие, гласность, реализацию основных прав «явочным порядком» и требование соблюдения закона (в январе 1977 г. Московская Хельсинкская группа особо отмежевалась от любых форм террора). Ключевым инструментарием стали открытые письма, петиции, неподцензурный машинописный самиздат (на пишущих машинках «Эрика», воспетых А. Галичем, при жёстком контроле копировальной техники) и публикации за рубежом — тамиздат.
Этапы развития: от «оттепели» к перестройке
Ранние очаги инакомыслия возникли после XX съезда КПСС: чтения запрещённых стихов на площади Маяковского в Москве (1958–1961 гг.) и суд над И. А. Бродским (1963–1964 гг., запись Ф. А. Вигдоровой). Общественная консолидация наступила в 1965–1968 гг. после процесса А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля (1965–1966 гг.), «Митинга гласности» 5 декабря 1965 г. на Пушкинской площади по инициативе А. С. Есенина-Вольпина, запуска в апреле 1968 г. бюллетеня «Хроника текущих событий» (первый редактор Н. Е. Горбаневская), программного эссе А. Д. Сахарова и демонстрации 25 августа 1968 г. на Красной площади против ввода войск в Чехословакию (Н. Горбаневская, П. Литвинов, В. Файнберг, В. Дремлюга и др.).
В 1969–1979 гг. движение институционализировалось: возникли Инициативная группа по защите прав человека (1969 г., обратившаяся в ООН) и Комитет прав человека (1970 г.). После подписания Хельсинкских соглашений (август 1975 г., «третья корзина» о правах человека) в 1976–1977 гг. были созданы Московская Хельсинкская группа (Ю. Ф. Орлов, Л. М. Алексеева, П. Г. Григоренко, А. И. Гинзбург, А. Б. Щаранский и др.) и республиканские группы на Украине (М. Руденко, В. Стус, В. М. Черновол), в Литве, Грузии и Армении. По классификации Л. М. Алексеевой (1983 г.), помимо правозащитников, действовали «истинные коммунисты» (Р. А. Медведев), либералы-западники, русские националисты (И. Р. Шафаревич, Л. И. Бородин, В. Н. Осипов), национальные движения республик, крымские татары (М. А. Джемилев), еврейские «отказники» и этнические немцы (около 70 тыс. эмигрантов к середине 1980-х гг.), религиозные нонконформисты (Г. П. Якунин, Д. С. Дудко, баптисты, католики Литвы), независимый профсоюз СМОТ (1978 г.), феминистский альманах «Женщина и Россия» (1979 г.) и группа «Выборы-79».
На рубеже 1970–1980-х гг. давление 5-го управления КГБ (созданного в 1967 г. при Ю. В. Андропове) достигло апогея: «профилактические беседы», отстранение адвокатов (С. Каллистратова, Б. Золотухин), высылки и лишение гражданства (А. И. Солженицын в 1974 г. после выхода «Архипелага ГУЛАГ», М. Л. Ростропович, А. А. Зиновьев), приговоры по ст. 70, 190-1, 142 и 227 УК РСФСР и о тунеядстве (в 1956–1987 гг. осуждены 8 145 человек), карательная психиатрия (разоблачённая в досье В. К. Буковского и С. Ф. Глузмана; по 424 процессам «Хроники» из 753 обвиняемых не было ни одного оправдания, а 164 человека направили в психбольницы), обмены политзаключённых (Буковского на Л. Корвалана в 1976 г., Щаранского в 1986 г.) и ссылка А. Д. Сахарова в Горький (1980 г.). В 1982 г. МХГ объявила о самороспуске, но в 1986–1988 гг. при М. С. Горбачёве последовали возвращение Сахарова, помилование 1987 г. и прекращение глушения западного радио в 1988 г. (в 1989 г. МХГ возобновила работу).
Социальный портрет и место в холодной войне
По справочнику 1982 г., в 1956–1975 гг. насчитывалось около 3,4 тыс. диссидентов, а В. К. Буковский оценивал активное движение не более чем в 10 тыс. человек. В конце 1960-х гг. 45 % инакомыслящих составляли учёные и 13 % — инженеры; заметную долю заключённых давали национальные окраины, особенно УССР (аресты 1972 г.: И. Дзюба, В. Стус, М. Маринович и др.). Известны и единичные случаи перехода сотрудников госбезопасности на сторону инакомыслящих (офицер 5-го управления КГБ В. Орехов предупреждал поднадзорных об обысках). В холодной войне тема прав человека стала рычагом внешней политики США — от поправки Джексона — Вэника (1974 г.) и приёма В. К. Буковского Дж. Картером (1977 г.) до встреч Р. Рейгана с А. Д. Сахаровым (1988 г.). Хотя Ю. В. Андропов трактовал эту активность на пленуме ЦК в апреле 1973 г. как западную «идеологическую диверсию», международная огласка сдерживала возврат к массовому террору.
Историография и саморефлексия движения
Первыми историками движения стали сами диссиденты (фундаментальный труд Л. М. Алексеевой, работы А. Ю. Даниэля, более 140 мемуарных книг по подсчётам Б. Натанса), настаивавшие на его этической, а не партийной природе. Так, Л. И. Богораз писала в 1997 г.:
«Если то, что было, и можно назвать движением — в противовес «застою», — то это движение броуновское, то есть явление скорее психологическое, чем общественное.»
В. К. Буковский также подчёркивал нравственный импульс — «не быть участником преступления». Современные исследователи (В. А. Козлов и С. В. Мироненко, А. В. Шубин, Сесиль Вессье, Р. Хорват, В. В. Тихонов) на рассекреченных документах Прокуратуры СССР, ЦК КПСС и КГБ показывают: хотя бывшие диссиденты не образовали влиятельной партии после 1991 г., именно они заложили отечественную правозащитную традицию и документальную летопись позднего СССР.
