Определение «новой волны» и доктрина авторского кино
Французская «новая волна» (фр. Nouvelle Vague) — реформаторское движение в кинематографе Франции конца 1950-х — 1960-х годов, обновившее грамматику мирового кино и переосмыслившее роль режиссёра. Само выражение ввела журналистка Франсуаза Жиру в статье для L’Express 3 октября 1957 года применительно к культурному подъёму молодёжи, а к концу 1950-х годов понятие закрепилось за новой генерацией постановщиков.
Теоретической основой движения стала концепция авторского кино (la politique des auteurs), сформированная в кругу Французской синематеки Анри Ланглуа (осн. 1936) и киноклуба «Объектив 49». Ещё в марте 1948 года Александр Астрюк в статье о «камере-пере» (caméra-stylo) провозгласил, что кино должно превратиться в инструмент выражения личной мысли автора наравне с прозой и живописью. Основатель журнала Cahiers du cinéma Андре Базен сформулировал тезис об онтологическом реализме кинообраза, запечатлевающего бег времени без фальшивых прикрас.
Манифестом «новой волны» выступило эссе Франсуа Трюффо «Об одной тенденции во французском кино» (январь 1954). Критик атаковал академичное павильонное «папино кино» («традицию качества» Клода Отан-Лара, Жана Деланнуа, Жюльена Дювивье и Рене Клемана), где постановщик служил лишь иллюстратором литературного сценария. «Политика авторов» утверждала режиссёра главным творцом фильма с узнаваемым личным почерком — поднимая на щит Жана Ренуара, Жана Виго, Робера Брессона, а также голливудских жанровых мастеров Альфреда Хичкока, Говарда Хоукса, Джона Форда, Орсона Уэллса и Николаса Рэя.
Два крыла движения, приёмы киноязыка и эволюция 1960-х
Внутри течения сосуществовали две группы. «Правый берег» составляли молодые критики Cahiers du cinéma («младотурки»): Франсуа Трюффо, Жан-Люк Годар, Клод Шаброль, Эрик Ромер и Жак Риветт, начинавшие без профильного образования и опыта. Группа «Левого берега» (Rive Gauche) — Ален Рене, Аньес Варда, Крис Маркер и Жак Деми — была старше, вышла из документалистики и тесно сотрудничала с писателями «нового романа» Аленом Роб-Грийе и Маргерит Дюрас.
Революция киноязыка опиралась на технический рывок и малобюджетность (по примеру американца Морриса Энгела с «Маленьким беглецом», 1953, и французского «синема верите» Жана Руша). Лёгкие ручные камеры, плёнка высокой светочувствительности 400 ASA, портативные катушечные магнитофоны для синхронной записи звука и крошечная съёмочная группа позволяли операторам Раулю Кутару и Анри Декаэ снимать на улицах Парижа и в тесных квартирах при естественном свете, заменяя краны тележками из магазинов.
После ранних опытов «Пуэнт-Курт» Варда (1955) и «Красавчика Сержа» Шаброля (1958) всемирный успех пришёл в 1959–1960 годах: в Каннах были награждены «Четыреста ударов» Трюффо и «Хиросима, любовь моя» Рене (1959), а в Берлине — «На последнем дыхании» Годара (1960). Нарушая каноническое «правило 180 градусов», Годар по подсказке Жан-Пьера Мельвиля ввёл резкие монтажные скачки — джамп-каты (jump cuts), взгляды актёров прямо в объектив (разрушение четвёртой стены), импровизацию и обилие культурных цитат. Вскоре вышли «В прошлом году в Мариенбаде» (1961), «Жюль и Джим» и «Клео от 5 до 7» (1962), «Шербурские зонтики» (1964). Однако уже после «Презрения» Годара (1963) единый импульс угас: к концу 1960-х Годар перешёл к политическому авангарду, а Шаброль, Трюффо и Деми вернулись к жанровому и студийному кино.
Социокультурный контекст Франции и глобальное эхо
Эстетический бунт «новой волны» отражал настроения нового городского поколения Франции на рубеже становления Пятой республики (1958). На экран вышли молодые антигерои, отвергавшие буржуазную мораль и семейный уклад; остро звучали запретные прежде темы войны в Алжире (1954–1962) и памяти о Второй мировой войне — от последствий атомной бомбардировки и трагедии коллаборационизма в «Хиросима, любовь моя» до затронувшей алжирский конфликт ленты «Маленький солдат», где прозвучал афоризм Годара: «кино — это правда 24 раза в секунду».
Международный резонанс движения оказался масштабным. В США переосмысленная критиком Эндрю Саррисом теория авторского кино и свободный монтаж сформировали эстетику «Нового Голливуда» (Ф. Ф. Коппола, М. Скорсезе, Б. Де Пальма). Под влиянием французского опыта развивались чехословацкая «новая волна», молодое немецкое кино после Оберхаузенского манифеста (1962), британский реализм конца 1950-х, японское и шведское молодое кино, а позднее — оммажи Квентина Тарантино и Бернардо Бертолуччи.
Историография и споры о границах движения
Историки кино по-разному оценивают целостность феномена. Сам Франсуа Трюффо в 1961 году подчёркивал, что «новая волна» не является ни школой, ни единой группой, а представляет собой новое качество, включив в перечень дебютантов 162 режиссёра. Годар, напротив, ограничивал ядро движения пятёркой авторов Cahiers du cinéma, отделяя от них художников «Левого берега» (Ричард Роуд позже описал это различие через оппозицию богемного литературно-политического модернизма и синефильской практики).
В современной западной теории (Барри Кит Грант, Серж Дане, Джонатан Розенбаум) движение рассматривается как центр европейского киномодернизма, превративший фильм в рефлексивное эссе, подрывающее линейность пространства и времени. В отечественной историографии М. С. Трофименков, Т. Шуваева и К. Щетинина отмечают внутреннюю многоликость волны — от классицизма Трюффо до «антикино» Годара, — подчёркивая её определяющее влияние на современный язык кинематографа.
