Понятие «Нового Голливуда» и его эстетические принципы
«Новый Голливуд» (англ. New Hollywood, также именуемый «Голливудским ренессансом» или «американской новой волной») — эпоха в истории кинематографа США 1967–1982 годов, ознаменованная временным переходом ведущей роли от студийных продюсеров к режиссёрам-авторам. Картины Стэнли Кубрика, Фрэнсиса Форда Копполы, Мартина Скорсезе, Роберта Олтмена, Артура Пенна, Романа Полански, Милоша Формана и Вуди Аллена финансировались крупнейшими корпорациями, выходили в широкий прокат и претендовали на премии Киноакадемии, но при этом смело нарушали классические нормы драматургии и морали.
Как показал теоретик кино Тодд Берлинер, фильмы 1970-х систематически расшатывали классическую голливудскую прозрачность: включали внешне побочные стилистические сбои, соединяли американские жанры с европейским и азиатским артхаусом, намеренно провоцировали у зрителя тревогу и отвергали счастливые развязки в пользу открытых или мрачных финалов (сдвиг, который Томас Шатц описал как превращение характера в функцию сюжета с середины 1970-х). Место павильонных декораций заняла натуралистическая уличная съёмка (особенно в Нью-Йорке), плотный звуковой дизайн, рваный монтаж (джамп-каты в «Беспечном ездоке», эллипсис в «Космической одиссее 2001 года») и актёрская игра школы Станиславского — антигерои Дастина Хоффмана, Джека Николсона, Роберта Де Ниро, Аль Пачино и Джина Хэкмена.
Хронология движения: от бунта 1967 года к эре блокбастеров
Истоки поворота лежали в затяжном упадке «Старого Голливуда» после антимонопольного «дела Paramount» (1948) и наступления телевидения: 1950-е годы журнал Life охарактеризовал как кризисное десятилетие, а дорогостоящие зрелища 1960-х вроде «Клеопатры» (1963), «Доктора Дулиттла» (1967) и «Тора! Тора! Тора!» (1970) принесли тяжелейшие убытки. В поисках нового зрителя студии доверили постановки выпускникам университетских киношкол (USC, UCLA, NYU, AFI) и ученикам Роджера Кормана (Коппола, Скорсезе, Богданович, Деннис Хоппер), которых прозвали «молодыми турками» или Movie Brats.
Прорывом 1967 года стали два кассовых хита: «Бонни и Клайд» Артура Пенна (поначалу отвергнутый критиком Босли Краузером, но поддержанный рецензией Полин Кейл и обложкой журнала Time) и «Выпускник» Майка Николса. За ними последовали контркультурное роуд-муви «Беспечный ездок» Хоппера (1969), выпущенное независимой студией BBS Productions Боба Рейфелсона («Пять лёгких пьес», 1970; «Последний киносеанс», 1971), и «Полуночный ковбой» (1969), завоевавший «Оскар» даже с рейтингом X.
Пик зрелости пришёлся на 1972–1976 годы: «Крёстный отец» Копполы (1972), «Китайский квартал» Полански (1974), «Разговор» и политические триллеры о послеуотергейтской паранойе («Заговор „Параллакс“», 1974; «Три дня Кондора», 1975; «Вся президентская рать», 1976), «Нэшвилл» Олтмена (1975), «Собачий полдень» Люмета (1975) и «Таксист» Скорсезе (1976). Однако успех «Челюстей» Стивена Спилберга (1975) и «Звёздных войн» Джорджа Лукаса (1977) открыл эру аттракционных летних блокбастеров. Дорогостоящие провалы авторских проектов — «Нью-Йорк, Нью-Йорк» Скорсезе (1977), «Колдун» Фридкина (1977), «От всего сердца» Копполы (1982) и особенно катастрофа «Врат рая» Майкла Чимино (1980), разорившая United Artists, — положили конец режиссёрской вольнице и вернули власть студийным продюсерам.
Социальные потрясения, технологии и смена индустриальной власти
Главным двигателем обновления стала демография бэби-бумеров: к середине 1970-х годов 76% американских кинозрителей были моложе 30 лет, а 64% имели колледжское образование. Настроения хиппи, сексуальная революция, вторая волна феминизма, война во Вьетнаме и Уотергейтский скандал подорвали доверие к официозу. Окончательный распад Кодекса Хейса (от дела Freedman v. Maryland 1965 г. до введения рейтингов MPAA в ноябре 1968 г.) легализовал экранное насилие, рок-музыку, ненормативную лексику и политическую критику.
Огромную роль сыграли европейские влияния: переосмысленная Эндрю Саррисом французская «политика авторов», итальянский неореализм, переезд в США Полански, Формана и Луи Маля, а также американское документальное «прямое кино» (Пеннебейкер, братья Мейслс) и авангард (Брюс Коннер, Майя Дерен, Стэн Брэкидж). Важным материальным стимулом стали лёгкие 35-мм камеры Panavision Panaflex (1972) и стабилизатор Steadicam (1976), сделавшие натурную съёмку быстрой и дешёвой, при возросшем влиянии критики (Полин Кейл, Роджер Эберт, Винсент Кэнби).
Историография и пересмотр «мифа о 1970-х»
Классическую хронику эпохи создал Питер Бисскинд в книге «Беспечные ездоки, бешеные быки» (1998; рус. пер. 2007), представивший 1967–1977 годы как романтическую революцию бунтарей-аутеров, погубленную гордыней и блокбастерами. До него Роберт Колкер («A Cinema of Loneliness», 1980) выделил в картинах Пенна, Кубрика, Копполы, Скорсезе и Олтмена мотив общественного бессилия и одиночества, а в отечественной науке феномен исследовали Т. Г. Голенпольский и В. П. Шестаков (1978), А. С. Плахов и А. А. Артюх («Новый Голливуд. История и концепция», 2015).
Новейшая историография подвергает романтический миф ревизии. Джефф Кинг, А. Д. Джеймсон и Джули Тёрнок оспаривают противопоставление авторского кино и оптимистической фантастики Спилберга—Лукаса, а Квентин Тарантино в книге Cinema Speculation (2022) объясняет усталость аудитории конца 1970-х тотальным цинизмом мрачных лент. Феминистские исследователи (Молли Хаскелл, Манола Даргис, Элинор Джонсон) и авторы сборника We Are the Mutants (2022) указывают на иллюзорность «революции» и гендерные перекосы индустрии, в которой вчерашние «бунтари» быстро превратились в новых боссов Голливуда.
