Понятие, функции и институциональные принципы
Государство всеобщего благосостояния (благоденствия, благополучия; англ. welfare state) — политико-экономический строй и концепция управления, при которых государство играет ведущую роль в защите и развитии социального и экономического благополучия граждан. Британский социолог Томас Хамфри Маршалл определял его как особое сочетание демократии, благосостояния и капитализма. Английский термин в 1942 году ввёл в широкий оборот архиепископ Уильям Темпл в книге «Христианство и социальный порядок», хотя родственное понятие «социальное государство» (нем. Sozialstaat) ещё в 1850 году сформулировал немецкий теоретик Лоренц фон Штейн, отводивший власти задачу поддержания равенства прав различных классов и личности.
Функционирование модели базируется на равенстве возможностей, общественной солидарности и перераспределении доходов и богатства через прогрессивное налогообложение. Её ключевые функции — всеобщее бесплатное среднее и часто высшее образование, доступное здравоохранение, система пенсий и страхования от болезни, инвалидности и безработицы, охрана труда, поддержка семьи и материнства, а также адресные программы борьбы с бедностью. Хотя понятия «государство благосостояния» и «социальное государство» нередко отождествляются, первое трактуется шире как целостный политико-экономический порядок смешанной экономики.
Генезис и эволюция от XIX века до современности
Интеллектуальными корнями концепции служат ренессансные и ранненововременные утопии (Томас Мор, утопический социализм Сен-Симона, Фурье и Оуэна), просвещенческая идея общественного договора (Ж.-Ж. Руссо) и утилитаризм Иеремии Бентама. Первые государственные институты соцзащиты возникли в Германской империи при Отто фон Бисмарке (страхование от несчастных случаев на производстве 1871 г., медицинская помощь 1880 г., пособия по болезни 1883 г.), стремившемся перехватить инициативу у рабочего движения. Вскоре страхование от несчастных случаев и болезней приняли Австро-Венгрия (1887–1888), Норвегия (1894, 1909), Франция (1898), Новая Зеландия (1900), Швеция (1891, 1901), а также Уругвай и Австралия; в Великобритании либерал Дэвид Ллойд Джордж провёл законы о пенсиях по старости (1908) и национальном страховании (1911).
Перелом принесли Великая депрессия и Вторая мировая война. В США «Новый курс» Ф. Д. Рузвельта (Закон о социальном обеспечении 1935 г.) утвердил федеральные гарантии, а в Швеции социал-демократическое правительство П. А. Ханссона (1932–1946) провозгласило строительство «народного дома» (Folkhemmet), подкрепив его в 1938 году трипартистским соглашением профсоюзов и бизнеса. Теоретическую базу антициклического регулирования дал Джон Мейнард Кейнс («Общая теория занятости, процента и денег», 1936). После 1945 года модель утвердилась на основе доклада Уильяма Бевериджа (1942), разделившего ответственность между государством (прожиточный минимум), работодателем (взносы) и работником (личное страхование): правительство Клемента Эттли к 1952 году создало Национальную службу здравоохранения, пенсионную систему и национализировало базовые отрасли.
В 1950–1960-е годы Западная Европа (Скандинавия, ФРГ, Франция, Бельгия, Нидерланды, Швейцария) развернула масштабное перераспределение, а в США президент Линдон Джонсон в 1964 году провозгласил в рамках «Великого общества» «войну с бедностью»: Закон об экономических возможностях (профобучение, общинные действия, помощь сельским районам, корпус VISTA), программы «Медикейд» и «Медикэр» (1965), продовольственные купоны и законы о доступном жилье (1965, 1968). Однако в конце 1970-х — 1980-е годы система пережила кризис и частичный демонтаж при неолиберальных кабинетах, трансформировавшись затем в политику «третьего пути».
Исторический контекст послевоенного консенсуса и кризиса 1970-х
Расцвет государства благосостояния в послевоенное «славное тридцатилетие» определялся уроками межвоенных потрясений и Второй мировой войны: власти и бизнес стремились обеспечить полную занятость, высокий спрос и социальный мир в диалоге с профсоюзами. Существенную роль играла и холодная война — западные демократии доказывали привлекательность социально ориентированной рыночной экономики на фоне социалистического лагеря.
К рубежу 1960–1970-х годов консенсус оказался под перекрёстным огнём критики. «Новые левые» и участники протестов 1968 года (включая французский «Красный май») упрекали велферизм в том, что он остаётся лишь временной уступкой государственного капитализма, не устраняющей классовое и расовое неравенство. Справа монетаристы, австрийская школа и неолибералы доказывали, что высокие налоги и пособия порождают «социальное иждивенчество», раздувают бюрократию и тормозят экономический рост, что на фоне стагфляции конца 1970-х годов открыло путь тэтчеризму и рейганомике.
Историография и типология моделей благосостояния
Классификационной вехой в социологии и экономической истории стал труд датского учёного Йёсты Эспинг-Андерсена «Три мира капитализма благоденствия» (1990). Он разделил развитые страны по степени автономии граждан от рынка на три режима: социал-демократический универсалистский (Исландия, Дания, Норвегия, Швеция, Финляндия, Нидерланды), христианско-демократический на основе принципа субсидиарности (Австрия, Германия, Бельгия, Франция, Италия, Испания) и либеральный с преобладанием рыночных механизмов (США, Канада, Австралия, Новая Зеландия, Швейцария, Япония).
Отечественные исследователи (Г. М. Алпатова, Т. Ю. Сидорина, Г. Д. Гловели, Г. М. Иванова) подробно проанализировали как западноевропейские реформы и доклад Бевериджа, так и их соотнесённость с советской социальной политикой 1950–1970-х годов, показывая, что даже после неолиберальных реформ базовые институты социальной защиты сохранились, перейдя от универсализма к модели адресных «социальных инвестиций».
