Понятие и конституционные категории «лишенцев»
Лише́нцы (также «лишонец») — неофициальное, но устойчивое в делопроизводстве, прессе и быту обозначение граждан РСФСР и СССР, лишённых избирательных (а на практике и важнейших имущественных и социальных) прав в 1918–1936 гг. Институт был создан в рамках доктрины «диктатуры пролетариата» для отстранения бывших «эксплуататорских слоёв» от власти и обеспечения ведущей роли рабочих и беднейших крестьян в Советах.
Правовой основой стала Конституция РСФСР, принятая V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 г. Согласно разделу IV, главе 13, статье 65: «Не избирают и не могут быть избранными, хотя бы они входили в одну из нижеперечисленных категорий: а) лица, прибегающие к наёмному труду с целью извлечения прибыли; б) лица, живущие на нетрудовой доход, как то: проценты с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т. п.; в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники; г) монахи и духовные служители церквей и религиозных культов; д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России дома; е) лица, признанные в установленном порядке душевнобольными или умалишёнными, а равно лица, состоящие под опекой; ж) лица, осуждённые за корыстные и порочащие преступления на срок, установленный законом или судебным приговором». Конституция РСФСР 1925 г. (ст. 69) и конституции других республик воспроизвели этот перечень, распространяя поражение в правах и на взрослых иждивенцев лишенцев.
Эволюция избирательных инструкций, численность и отмена (1918–1936)
Круг лишенцев постоянно уточнялся инструкциями ВЦИК и ЦИК СССР. Инструкция 1921 г. добавила запрет для бывших белогвардейцев и участников антисоветских выступлений, введя трёхдневный срок обжалования списков. В период расцвета НЭПа инструкция ВЦИК от 13 октября 1925 г. защитила от лишения голоса ремесленников, кустарей и крестьян с подсобным наймом (один работник или два ученика при личном труде хозяина). Но уже инструкция от 26 ноября 1926 г. (ст. 15) лишила прав кулаков — включая крестьян, «закабаляющих окружающее население путём систематического предоставления в пользование имеющихся у них сельскохозяйственных машин».
По переписи 1926 г. в СССР насчитывалось 1 040 894 лишённых голоса (1,63 % избирателей): 43,3 % торговцев и посредников, 15,2 % духовенства и монахов, 13,8 % лиц на нетрудовых доходах, 9 % бывших офицеров и чинов, 6,4 % членов семей. К 1929 г. число учтённых лишенцев превысило 2 млн человек (включая 802 тыс. торговцев, 324 тыс. нанимателей труда, 282,8 тыс. духовенства, 256,6 тыс. рантье, 200,4 тыс. бывших офицеров и полицейских, 140,9 тыс. осуждённых). Параллельно действовал порядок восстановления в правах для доказавших занятие общественно-полезным трудом и лояльность (в 1930-е гг. для детей лишенцев путём к этому служила работа на стройках или армейская служба). Официально институт отменила ст. 135 Конституции СССР 1936 г. (и Конституция РСФСР 1937 г.), провозгласив всеобщее избирательное право, однако анкетная графа о прежнем лишении голоса сохранялась десятилетиями, а судебное поражение в правах по п. «д» ст. 20 УК РСФСР 1926 г. действовало до 1961 г.
Исторический контекст: социальная дискриминация и повседневность
Лишение голоса означало глубокую гражданскую и бытовую дискриминацию («советское сословие отверженных»). Лишенцы не могли занимать ответственные должности, быть судьями и защитниками, получать пенсии и пособия по безработице, состоять в профсоюзах, колхозах и кооперативах (постановление от 27 августа 1924 г.). С 1928 г. им отказывали в продуктовых карточках или выдавали их по низшей категории, кратно повышали налоги и сборы (паспортная пошлина составляла 5 руб. вместо 25 коп. для рабочих и крестьян). Постановление ВЦИК и СНК РСФСР № 175 (1929 г.) разрешило административно выселять бывших домовладельцев, торговцев и рантье из национализированных домов. Детям лишенцев закрывался путь в вузы, а сыновей вместо строевой службы направляли в «тыловое ополчение».
В повседневном языке 1920–1930-х гг. «лишенец» стал политическим клеймом и бранным словом (что отразили «Золотой телёнок» И. Ильфа и Е. Петрова и роман Айн Рэнд «Мы, живые»). При этом историки отмечают, что сходные репрессивные ограничения в Гражданскую войну вводили и белые власти — например, Положение № 428 правительства А. В. Колчака от 11 апреля 1919 г. о ссылке и лишении политических прав причастных к «большевистскому бунту».
Историография института лишенчества
В советское время тема лишенцев почти не изучалась, трактуясь лишь как временное и вынужденное ограничение враждебных классов вплоть до победы социализма к 1936 г. С 1990-х гг. она стала одним из центральных сюжетов социальной истории СССР. В. И. Тихонов, В. С. Тяжельникова и И. Ф. Юшин (1998) применили базы данных к анализу дел московских лишенцев; С. А. Красильников раскрыл функции лишенчества в системе раннесоветской маргинализации; М. С. Саламатова, Н. А. Федорова, Ю. А. Русина и Д. Н. Москаленская изучили правовую эволюцию и региональную статистику Сибири, Урала и Поволжья. В западной науке (Ш. Фицпатрик, Э. Кимерлинг, Г. Алексопулос «Stalin's Outcasts: Aliens, Citizens, and the Soviet State, 1926–1936», 2003) институт показан через тысячи прошений о восстановлении как механизм формирования границ советского гражданства.
