Предпосылки и исторический контекст
Принятие новой Конституции СССР в 1936 году было вызвано глубокими социально-экономическими и политическими сдвигами рубежа 1920–1930-х годов. Действовавшая Конституция СССР 1924 года (как и конституционные нормы РСФСР 1918 года) создавалась в условиях Гражданской войны, многоукладной экономики нэпа и открытой ставки на скорую мировую революцию. Она прямо строилась вокруг концепции диктатуры пролетариата, закрепляла непрямые (многостепенные) и открытые выборы, неравенство норм представительства в пользу городского пролетариата и лишение избирательных прав так называемых «нетрудовых элементов» («лишенцев» — бывших торговцев, священнослужителей, помещиков, кулаков). К середине 1930-х годов ситуация радикально изменилась: форсированная индустриализация и сплошная коллективизация сельского хозяйства привели к вытеснению частного сектора, а XVII съезд ВКП(б) в начале 1934 года провозгласил ликвидацию эксплуататорских классов и построение социализма в основном.
Вместе с тем в 1934 году произошёл существенный поворот во внешнеполитическом и идеологическом курсе Советского Союза: отказ от расчёта на немедленную мировую революцию в пользу защиты национально-государственных интересов СССР, вступление в Лигу Наций (сентябрь 1934 г.) и поиск союзников среди западных демократий против набиравшего силу фашизма. Как отмечает историк О. В. Хлевнюк, придание новому Основному закону более демократической по форме оболочки было призвано также привлечь симпатии международной общественности и укрепить легитимность советского строя внутри страны после потрясений коллективизации и голода начала 1930-х годов. На XVII съезде ВКП(б) И. В. Сталин впервые заговорил о возможности использования парламентских форм, а 25 июня 1934 года Политбюро ЦК ВКП(б) включило конституционный доклад в повестку дня VII съезда Советов.
Ход событий и ключевые механизмы
Подготовка проекта: Конституционная комиссия и «Черновой набросок»
Подготовка документа первоначально была возложена на В. М. Молотова (14 января 1935 г.), но уже 25 января 1935 года И. В. Сталин направил членам и кандидатам в члены Политбюро записку, в которой задал масштаб реформы: перейти не только к ликвидации многостепенности выборов, но и к замене открытого голосования тайным, а также уточнить социально-экономическую основу государства. По поручению VII Всесоюзного съезда Советов (6 февраля) ЦИК СССР 7 февраля 1935 года образовал Конституционную комиссию из 31 человека под председательством И. В. Сталина и 12 специализированных подкомиссий. В них вошли ведущие партийные и государственные деятели, несмотря на острые политические расхождения между ними: общую и редакционную подкомиссии возглавил Сталин, экономическую — В. М. Молотов, финансовую — В. Я. Чубарь, правовую — Н. И. Бухарин, избирательную — К. Б. Радек, судебных органов — А. Я. Вышинский, центральных и местных органов — И. А. Акулов, народного образования — А. А. Жданов, труда — Л. М. Каганович, обороны — К. Е. Ворошилов, внешних дел — М. М. Литвинов.
Внутри подкомиссий развернулись содержательные дискуссии. Бухарин, считавший себя главным автором первоначального текста, стремился зафиксировать элементы экономического плюрализма и расширенный перечень личных, культурных и социально-экономических прав (включая право на отдых, образование и социальное обеспечение, значительная часть которых вошла в итоговый текст). Подкомиссия Радека предлагала разрешить выдвижение кандидатов в депутаты не только от партийных и общественных организаций, но и напрямую от граждан и даже самовыдвиженцев, а председатель СНК УССР П. П. Любченко выступал за снятие классовых ограничений. Однако осенью 1935 года из-за принципиальных разногласий реальная доработка проекта была передана узкой группе аппаратчиков ЦК, полностью лояльных Сталину: заведующему отделом пропаганды и агитации А. И. Стецкому, заведующему сельхозотделом Я. А. Яковлеву и заведующему отделом печати Б. М. Талю (профессиональных юристов отстранили под предлогом их «революционного догматизма»). 17 апреля 1936 года подготовленный ими «Черновой набросок» был лично отредактирован Сталиным, вписавшим ключевые формулировки об экономической основе, допущении мелкого личного хозяйства единоличников и кустарей и принципе «от каждого по способностям, каждому — по труду».
Всенародное обсуждение и принятие 5 декабря 1936 года
1–4 июня 1936 года проект был одобрен «в основном» на Пленуме ЦК ВКП(б), а 12 июня опубликован в центральной печати для шестимесячного всенародного обсуждения. По официальным оценкам, в обсуждении впервые участвовало около 51,5 млн человек (55 % взрослого населения страны), поступило до 1,5 млн предложений, поправок и дополнений. Согласно сводке орготдела ЦИК СССР, подготовленной П. Тумановым к 15 октября 1936 года на основе анализа 505 газет и писем граждан, было учтено 13 721 предложение (из них 1161 уникальное): наибольший интерес вызвали главы X «Основные права и обязанности граждан» (6354 предложения, особенно статьи 119 и 120 о праве на отдых и социальном обеспечении), XI «Избирательная система» (3014 предложений, прежде всего статья 135 — 2366 откликов) и I глава «Общественное устройство» (1061 предложение). Пожелания же, противоречившие курсу партии (о возврате частной собственности, роспуске колхозов или свободе политических партий), в печать не допускались и оседали в архивах под грифом «враждебные отклики». 5 декабря 1936 года Чрезвычайный VIII Всесоюзный съезд Советов утвердил Конституцию, а 6 декабря её текст был опубликован в «Известиях».
Основные институциональные и правовые новеллы (13 глав, 146 статей)
- Общественное и экономическое устройство (гл. I, ст. 1–12): СССР определялся как «социалистическое государство рабочих и крестьян», опирающееся на Советы депутатов трудящихся и плановую экономику. Закреплялись две формы социалистической собственности — государственная («всенародное достояние»: земля, недра, воды, заводы, транспорт, банки, совхозы и МТС) и кооперативно-колхозная. Земля закреплялась за колхозами в бесплатное и бессрочное пользование («навечно»), а колхозный двор сохранял личное подсобное хозяйство. Закон также допускал мелкое частное хозяйство единоличников и кустарей, исключающее эксплуатацию чужого труда, и охранял право личной собственности на трудовые доходы, сбережения и жилой дом.
- Государственное и национально-территориальное устройство (гл. II): число союзных республик выросло с 7 до 11 — Закавказская СФСР упразднялась, Грузия, Армения и Азербайджан вошли в СССР напрямую, а Казахская и Киргизская АССР были выведены из состава РСФСР и преобразованы в союзные республики. Все названия республик унифицировались по модели «Советская Социалистическая Республика».
- Высшие органы власти и разделение функций (гл. III, V): съезды Советов заменялись двухпалатным Верховным Советом СССР (Совет Союза и Совет Национальностей, в перспективе паритетного состава с равными законодательными правами) — единственным носителем законодательной власти в стране; даже Президиум Верховного Совета (коллективный глава государства) формально не обладал правом законотворчества, а Совнарком СССР стал исключительно высшим исполнительным и распорядительным органом.
- Права граждан, избирательная реформа и статья 126 (гл. X–XI): отменялась категория «лишенцев», вводилось всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании (по мажоритарной системе в одномандатных округах). Закреплялись права на труд, отдых, бесплатное образование и обеспечение в старости и болезни, полное равноправие женщин (ст. 122) и национальностей (ст. 123), свобода совести и отправления культов наряду со свободой антирелигиозной пропаганды (ст. 124), свобода слова, печати, собраний (ст. 125), неприкосновенность личности и тайна переписки (ст. 127–128). Ключевую же политическую оговорку содержала статья 126, впервые в советской конституционной истории официально закрепившая статус ВКП(б) как передового отряда трудящихся и «руководящего ядра всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных».
Источниковедческая база и свидетельства
Базовым источником выступает сам текст Конституции (Основного Закона) СССР в исходной редакции 5 декабря 1936 года (опубликованный в центральных и республиканских газетах 6–7 декабря 1936 г., например в «Известиях ЦИК СССР и ВЦИК» № 283 и «Советской Сибири» № 283), а также свод последующих конституционных законов о поправках — в частности редакции от 15 января 1938 года, 1 февраля 1944 года (дополнение статьями 18-а и 18-б о внешнеполитических сношениях и войсковых формированиях союзных республик), 25 февраля 1947 года, 8 августа 1953 года (переименование ВКП(б) в КПСС в статье 126) и 11 февраля 1957 года.
Не менее важны материалы самой Конституционной комиссии (стенограммы заседаний, записка И. В. Сталина от 25 января 1935 г., «Черновой набросок» с его рукописной правкой от 17 апреля 1936 г., проекты подкомиссий Н. И. Бухарина и К. Б. Радека), позволяющие увидеть скрытую борьбу вокруг пределов либерализации советской политической системы. Массовое восприятие документа отражено в информационных сводках орготдела ЦИК СССР (октябрь 1936 г.) и в массиве писем граждан, отложившихся как в официальной прессе, так и в секретных спецсводках НКВД о «враждебных откликах». Эти архивные документы убедительно показывают, что значительная часть населения (включая крестьян-единоличников и верующих, ссылавшихся на статью 124 перед выборами 1937 года) воспринимала провозглашённые свободы буквально, что впоследствии вызвало тревогу партийного руководства.
Исторические итоги и долгосрочное значение
С формально-государственной точки зрения Конституция 1936 года завершила институциональную перестройку Советского Союза: она заменила громоздкую систему многостепенных съездов Советов единой унифицированной вертикалью Советов депутатов трудящихся во главе с Верховным Советом СССР, ликвидировала юридическую дискриминацию прежних «эксплуататорских» сословий и учредила ежегодный государственный праздник — День Конституции (5 декабря). На международной арене её широкие формулировки социально-экономических прав и внешнеполитические поправки 1944 года сыграли заметную роль — в частности, позволили УССР и БССР стать странами-учредителями ООН в 1945 году. Кроме того, структура Конституции 1936 года легла в основу конституций многих стран Восточного блока после Второй мировой войны, а сам Основной закон стал самым долговечным в истории СССР, просуществовав свыше сорока лет — до принятия «брежневской» Конституции 7 октября 1977 года.
Однако в реальной политической практике 1930–1940-х годов демократический потенциал Конституции оказался глубоко деформирован. Первые выборы в Верховный Совет СССР в декабре 1937 года, несмотря на тайное голосование и всеобщее избирательное право, прошли на строго безальтернативной основе — с выдвижением единственного кандидата от «блока коммунистов и беспартийных» в каждом округе и под жёстким контролем партаппарата. Трагическим парадоксом стало то, что принятие «самой демократической конституции» совпало с развёртыванием Большого террора 1937–1938 годов, в ходе которого провозглашённые неприкосновенность личности и процессуальные гарантии систематически попирались внесудебными органами, а многие ключевые создатели самого текста — Н. И. Бухарин, К. Б. Радек, А. И. Стецкий, Я. А. Яковлев, Б. М. Таль, В. Я. Чубарь и И. А. Акулов — были арестованы и расстреляны как «враги народа».
Дискуссии и оценки в историографии
В советской официальной науке Конституция 1936 года традиционно рассматривалась как триумф социалистической демократии и законодательное закрепление построения основ социализма в СССР. Напротив, в западной историографии и политической философии середины XX века преобладала жёсткая критическая оценка документа как чисто пропагандистского фасада тоталитаризма: Исаак Дойчер назвал её «завесой либеральных фраз и посылок над гильотиной на заднем плане», Ханна Арендт подчёркивала символический разрыв между декларированным завершением «революционной эпохи» и немедленно последовавшей волной Большого террора, а Леонард Шапиро в 1971 году отмечал, что переход к всеобщим тайным выборам лишь отражал уверенность партии в своей способности обеспечить нужный результат через монополию статьи 126, не давая гражданам никаких реальных гарантий индивидуальных прав.
Более нюансированный взгляд представлен в исследованиях социальной истории сталинизма. Уже современный событию консервативный обозреватель Уильям Генри Чемберлин, признавая фиктивность политических свобод и партийную монополию, обращал внимание на важнейшее социальное последствие отмены «лишенчества»: возвращение избирательного права сняло с миллионов людей и их детей сословные клейма, открыв доступ к высшему образованию, социальному страхованию и государственной службе. Позднейшие архивные исследования Дж. Арча Гетти, Эллен Уимберг и Ольги Великановой (2018, 2021), а также работы российских историков права (О. В. Хлевнюка, Е. А. Шершневой, С. Е. Лазарева) показывают, что Конституция 1936 года была не только внешнеполитической витриной или инструментом пропаганды, но и сложным продуктом сталинской «социалистической правовой культуры», отражавшим попытку стабилизировать государственный аппарат, консолидировать общество перед угрозой войны и одновременно удержать абсолютный партийно-политический контроль.