Определение, предпосылки и рекорд Алексея Стаханова
Стахановское движение — массовое производственно-идеологическое движение в СССР, начавшееся в 1935 году в период второй пятилетки и охватившее рабочих промышленности, транспорта, колхозников, инженеров и служащих. Его суть состояла в многократном превышении норм выработки за счёт рационализации инструментов, углубления разделения труда, предварительной подготовки рабочего места и перехода к прогрессивно-сдельной оплате.
Появление кампании диктовалось падением производственной дисциплины и недоверием малоквалифицированных рабочих к инженерам в условиях быстрой индустриализации. Не имея возможности поднять отдачу исключительно принуждением, партийное руководство сделало ставку на социалистическое соревнование, сочетавшее моральный престиж и высокий индивидуальный заработок. После первых починов (так, 1 июля 1935 г. машинист Донецкой железной дороги П. Ф. Кривонос превысил норму технической скорости на 9 км/ч) символом движения стал рекорд забойщика донбасской шахты «Центральная-Ирмино» Алексея Стаханова: в ночь на 31 августа 1935 года за смену в 5 ч 45 мин он нарубил отбойным молотком 102 тонны угля при норме 7 тонн. Успех обеспечила работа в связке с шахтёрами Петровым, Машуровым и крепильщиками Щёголевым и Борисенко, взявшими на себя крепёж кровли. Вскоре Стаханов довёл сменную добычу до 227 и 324 тонн, а горловский шахтёр Никита Изотов в начале 1936 года — до 607–640 тонн.
Распространение движения, стимулы и трансформация
Поддержка ВКП(б) быстро придала почину всесоюзный масштаб. 14–17 ноября 1935 года в Кремле прошло Первое Всесоюзное совещание стахановцев, где И. В. Сталин произнёс знаменитую формулу: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится…». После декабрьского пленума ЦК ВКП(б) 1935 года отраслевые конференции 1936 года пересмотрели проектные мощности и нормы выработки, а 43 первостахановца получили орден Ленина. Страна узнала имена А. Х. Бусыгина (автопром), Н. С. Сметанина (обувная отрасль), Е. В. и М. И. Виноградовых (текстиль), И. И. Гудова (станкостроение), М. Н. Мазая (металлургия), П. Н. Ангелиной и М. С. Демченко (село).
Эффективность подкреплялась методами научной организации труда (так, ещё в 1931 г. система ЦИТ позволила каменщикам укладывать 907 кирпичей в час против 452 по методу Джилбретта) и мощным материальным стимулированием: в Караганде средняя зарплата шахтёров относительно 1931 года поднялась до 288 % в 1935 году и 374 % в 1937 году. Передовикам вне очереди выделяли меблированные квартиры, дефицитные товары, курортные путёвки и выдвигали в органы власти; соревнование охватило даже лагеря и совхозы НКВД (в 1935 г. наградили 259 заключённых).
В годы Великой Отечественной войны возникло движение «двухсотников» (200 %+ нормы), многостаночничество и совмещение профессий, а в тылу передовикам полагались «стахановские обеды» с дополнительным блюдом (приказ Челябинского рудоуправления от 10 сентября 1942 г.). После 1945 года модель перенесли в страны соцлагеря — Польшу (Винценты Пстровский), ГДР (Адольф Хеннекке), Югославию (Алия Сиротанович) и Болгарию (Маруся Тодорова).
Социальные конфликты, репрессии и издержки «рекордсменства»
Форсирование рекордов обострило конфликты на производстве. Рядовые рабочие опасались, что достижения передовиков, нередко обеспеченные особыми условиями снабжения, повлекут общее повышение норм и снижение расценок — что и произошло в 1936 году. Среди части рабочих и ИТР возникали бойкот, угрозы и саботаж. Сталин призывал сначала убеждать консерваторов, а затем применять «более решительные меры». Органы НКВД установили агентурное наблюдение за стахановскими бригадами: по записке З. М. Кацнельсона от 19 декабря 1935 года, в одном Донбассе было открыто 110 дел на 156 подозреваемых.
Циркуляры Верховного суда и Прокуратуры предписывали квалифицировать противодействие стахановцам по контрреволюционным статьям 58.7, 58.8, 58.10, 58.14 или должностным 109 и 111 УК РСФСР с проведением показательных судов, хотя позднее Прокуратура прекратила часть перегибов (в Свердловской области отменили 28,4 % из 197 дел). Другой системной издержкой стали «приписки», когда плоды коллективного труда целой бригады засчитывались одному рекордисту (что публично подтвердила «Комсомольская правда» в 1988 г.).
Оценки в историографии и культурная память
В советской прессе и энциклопедиях 1930-х годов стахановство трактовалось как переворот в культуре труда. БСЭ1 (1939) связывала с ним слом «предельческих» норм, снижение себестоимости и кратный рост выработки с 1913 года (в нефтедобыче — в 4,8 раза, в чугуне — в 3,1 раза, в угле — в 2,1 раза); официальная статистика фиксировала рост производительности труда в промышленности на 82 % за вторую пятилетку против 41 % за первую. Максим Горький в статье «О новом человеке» («Правда», 14 декабря 1935 г.) называл его «огненным взрывом массовой энергии».
Современная историография (Л. Зигельбаум, В. А. Сахаров, П. А. Чемоданов, В. З. Роговин) оценивает феномен неоднозначно: как реальное рабочее новаторство и формирование амбициозного социокультурного типа «передовика», совмещённое с государственной манипуляцией, штурмовщиной, социальным расслоением и мифотворчеством. Образ стахановцев вошёл в литературу и кино — от «Танкера „Дербент“» Ю. Крымова и «Светлого пути» Г. Александрова до коня Боксёра у Дж. Оруэлла («Скотный двор») и фильма А. Вайды «Человек из мрамора».
