Понятие, предпосылки и партийные дискуссии 1920-х годов
Советские пятилетки (пятилетние планы развития народного хозяйства СССР) — централизованные общегосударственные директивные планы ускоренного экономического и социального развития, разрабатывавшиеся Госпланом СССР под руководством ВКП(б) — КПСС в 1928–1991 годах. Всего было запущено тринадцать плановых циклов (с включением семилетки 1959–1965 гг.). Одни из них объявлялись выполненными досрочно, другие пересматривались или оставались нереализованными.
Опорой для среднесрочного планирования служили опыт плана ГОЭЛРО и контрольные цифры периода новой экономической политики (нэпа), позволившей преодолеть разруху 1920 года (когда промышленность давала 13 %, а сельское хозяйство — 20 % уровня 1913 г.). В середине 1920-х годов в партии разгорелась острая дискуссия о стратегии: «правое» крыло (Н. И. Бухарин, А. И. Рыков, М. П. Томский) выступало за сохранение нэпа и сбалансированные темпы с учётом «узких мест», тогда как Левая оппозиция (Л. Д. Троцкий на апрельском пленуме 1926 г.) предлагала «сверхиндустриализацию» и переход к пятилетним планам. Разгромив в 1927–1929 годах обе оппозиции, И. В. Сталин перехватил лозунг форсированной индустриализации и на основе директив XV съезда ВКП(б) инициировал «Великий перелом».
От первых пятилеток до тринадцатого плана (1928–1991)
Первая пятилетка (1928–1932) началась 1 октября 1928 года по действовавшему хозяйственному году (после 1929/30 г. добавили особый квартал, и с 1931 г. учёт перешёл на календарный год). Около 86 % промышленных инвестиций направили в тяжёлую индустрию. Официально план выполнили за 4 года и 3 месяца на 93,7 % (тяжёлая промышленность — 103,4 %, лёгкая — 84,9 %). Однако штурмовщина сопровождалась чистками специалистов Госплана (В. А. Базаров, процесс 1931 г. во главе с В. Г. Громаном), введением карточек, распылением средств и голодом 1932–1933 годов (3,3–7 млн жертв), вызванным насильственной коллективизацией и хлебозаготовками. Для расчётов Госплан и наркоматы массово использовали табуляционные машины, закупая технику в том числе у IBM.
Вторая (1933–1937) и прерванная войной в июне 1941 года Третья (1938–1941) пятилетки закрепили рывок: Магнитогорск в 1934 году стал 5-м центром выплавки стали в мире, число рабочих и транспортников выросло с 4,6 млн (1928) до 12,6 млн (1940), развернулось стахановское движение и ускорился перенос заводов на восток. После разрушений Второй мировой войны (98 тыс. колхозов, 35 тыс. заводов, 40 % железных дорог; падение чугуна в 1945 г. до 26 % уровня 1940 г.) Четвёртая (1946–1950) и Пятая (1951–1955) пятилетки обеспечили восстановление экономики, опираясь на треть капиталовложений в УССР, репарации и созданный в 1949 году СЭВ.
Позднее Шестую (1956–1958) отменили из-за завышенных целей, заменив на XXI съезде КПСС семилеткой (1959–1965) (вошла в 7-й цикл под лозунгом «догнать и перегнать США к 1970 г.»). Если в Восьмой (1966–1970) удалось удвоить экспорт зерна, то уже в Девятой (1971–1975) при успехах в ЭВМ импорт зерна составил 14,5 млн т, а в Одиннадцатой (1981–1985) после брежневской «пятилетки качества» (1976–1980) вырос до 42 млн т в год (94 % — с Запада). Запущенная под лозунгами «ускорения» и «перестройки» Двенадцатая пятилетка (1986–1990), несмотря на Закон о госпредприятии 1988 года, завершилась спадом и кризисом, а Тринадцатая (1991–1995) была прервана распадом СССР в 1991 году.
Исторический контекст и мировое влияние
Пятилетки служили стержнем не только плановой экономики, но и советской политической мобилизации. Лозунги «Пятилетку — в четыре года!» и «Нет таких крепостей, которых большевики не могли бы взять» превращали труд в «фронты» и «штурмы» с ударными бригадами и встречными планами. Вместе с тем директивное распределение породило хронический дефицит снабжения и к 1937 году сформировало институт «толкачей» — неформальных агентов предприятий при наркоматах.
На фоне Великой депрессии 1930-х годов и последующей деколонизации советская модель среднесрочного планирования получила широкое международное распространение. Помимо КНР и государств Восточной Европы, её элементы в адаптированном виде применяли многие несоциалистические страны: Индия (пятилетки 1951–2017 гг.), Южная Корея при Пак Чон Хи (1962–1996), Индонезия (программы REPELITA I–VI, 1969–1998), Пакистан (1956–1998) и Бутан. В память о советской плановой эпохе открытый в 1971 году Т. М. Смирновой астероид (2122) был назван «Пятилетка».
Историография и научные оценки
Споры о природе и цене пятилеток возникли одновременно с их стартом. Внутри СССР пропаганда и писатели (так, М. Горький в статье «Две пятилетки», 1935) воспевали план как преображение отсталой страны «в могучее индустриальное государство». Напротив, мыслители эмиграции уже в 1931–1932 годах вскрывали внутренние противоречия системы: философ С. И. Гессен, критикуя евразийский оптимизм П. Н. Савицкого, указывал на разрушение покупательной способности села: «Заставить нищего русского крестьянина „инвестировать“ в строительство индустрии 30, а то и все 50 процентов своего дохода... значит поставить себе безумную задачу построить благосостояние населения на его голоде».
Современная экономическая история и советология (Ю. Я. Ольсевич, П. Грегори, Р. Стюарт, Ш. Фицпатрик), изучив архивы Госплана, отказались от мифа о безупречном централизованном расчёте. Исследователи показывают, что планы постоянно перекраивались в ходе аппаратного торга, а приоритет оборонной и тяжёлой индустрии обеспечил победу в 1941–1945 годах и научный рывок, но ценой хронических диспропорций, подавления потребления и неспособности системы к гибкому обновлению в постиндустриальную эпоху.
