Определение и политическая природа режима
Якобинская диктатура — чрезвычайный революционный режим Первой Французской республики, существовавший со 2 июня 1793 года по 27 июля 1794 года. Полнота исполнительной, военной и карательной власти сосредоточилась у группы депутатов-монтаньяров Национального конвента и разветвлённой сети Якобинского клуба (бывшего «Общества друзей конституции», переименованного после свержения монархии в «Общество друзей свободы и равенства»).
Ключевой особенностью режима стал отказ от конституционного разделения властей ради спасения революции. Хотя в июне 1793 года была принята демократическая Конституция с всеобщим мужским голосованием, декрет 10 октября 1793 года приостановил её введение, провозгласив правительство «революционным до достижения мира». Центральным органом управления стал Комитет общественного спасения, контролировавший армию, финансы и исполнительные комиссии (по закону 14 фримера и декрету 1 апреля 1794 г.), опиравшийся на Комитет общественной безопасности, Революционный трибунал, комиссаров Конвента в департаментах и местные народные общества.
От Бретонского клуба к террору и падению
Организационной базой режима стал клуб, выросший из версальского Бретонского клуба депутатов 1789 года. В Париже якобинцы первоначально объединяли все левые фракции (от Мирабо и Барнава до Робеспьера), однако после Вареннского кризиса и расстрела на Марсовом поле (июль 1791 г.) умеренные вышли в Клуб фельянов. Радикализировавшийся клуб под руководством М. Робеспьера объединил до 500 провинциальных филиалов и сыграл решающую роль в восстании 10 августа 1792 года. В Национальном конвенте около 80 монтаньяров повели борьбу с жирондистами, а поражения весны 1793 года, Вандейский мятеж и дороговизна вызвали восстание 31 мая — 2 июня 1793 года, изгнавшее 29 лидеров жирондистов.
Придя к власти, монтаньяры окончательно отменили феодальные повинности без выкупа, ввели «Закон о подозрительных» (сентябрь 1793 г.) и закон о «всеобщем максимуме» (29 сентября 1793 г.), установивший твёрдые цены на продовольствие и потолок зарплат. После убийства Марата (13 июля 1793 г.), казни Марии-Антуанетты и подавления федералистского восстания в Лионе (октябрь 1793 г.) руководство перешло к тройке М. Робеспьера, Л. А. де Сен-Жюста и Ж. Кутона. Весной 1794 года они ликвидировали оба фланга оппозиции — ультралевых эбертистов (24 марта) и умеренных дантонистов во главе с Дантоном и Демуленом (5 апреля), подчинив Парижскую коммуну и закрыв десятки секционных комитетов.
Утрата связи с низами (о которой Сен-Жюст писал, что «революция оледенела»), введение культа Верховного Существа и принятие закона 22 прериаля (10 июня 1794 г.), лишавшего подсудимых защиты и открывшего «Великий террор» (1376 казнённых в Париже до конца июля), настроили против робеспьеристов большинство Конвента. После победы при Флерюсе (26 июня 1794 г.), снявшей внешнюю угрозу, коалиция внутри комитетов и «Болота» свергла Робеспьера в ходе переворота 9 термидора (27 июля 1794 г.), а в ноябре 1794 года Якобинский клуб был закрыт.
Исторический контекст и социально-политический баланс
Диктатура действовала в условиях войны против Первой антифранцузской коалиции, гражданской войны в Вандее и острого финансового кризиса. Массовая мобилизация (levée en masse), реквизиции и военный контроль позволили отразить интервенцию и сохранить целостность Республики. При этом режим сохранял двойственный социальный характер: Вантозские декреты (февраль–март 1794 г.) о наделении бедноты имуществом «подозрительных» остались невыполненными, а антистачечный закон Ле Шапелье 1791 года продолжал действовать наряду с жёстким максимумом заработной платы.
В Европе якобинский опыт стал символом «французской эпидемии» — нелегальные и открытые клубы возникали от Британии до Габсбургской монархии и Польши. Понятие «якобинизм» вошло в политический язык как обозначение радикального эгалитаризма, революционного централизма, нераздельного народного суверенитета и готовности применять государственное насилие ради ускоренной трансформации общества.
Историография проблемы
Споры о природе якобинской диктатуры не утихают более двух столетий. Консерваторы (Жозеф де Местр, 1796) видели в якобинцах орудие разрушения божественного порядка, тогда как республиканская школа начала XX века (Ф.-А. Олар) выдвинула «тезис обстоятельств», оправдывая террор военной необходимостью, а Альбер Матьез высоко оценивал социальную политику Робеспьера. К. Маркс и Ф. Энгельс называли террор 1793–1794 годов «плебейским способом» сокрушения феодальных пережитков в интересах буржуазного развития.
В XX веке В. И. Ленин сближал большевизм с традицией «якобинцев с народом», видя в диктатуре 1793 года образец «диктатуры низов» (Ю. О. Мартов в 1923 г. критиковал влияние этой якобинско-бланкистской модели на ранний марксизм). В советской науке 1960–1980-х годов разгорелась острая дискуссия (В. Г. Ревуненков и др., проанализированная А. В. Чудиновым в 2007 г.) о противоречиях между Комитетом общественного спасения и санкюлотами. В мировой историографии классическую социально-экономическую интерпретацию Ж. Лефевра, А. Собуля и Дж. Рюде в 1970–1990-х годах оспорила ревизионистская школа (Франсуа Фюре, Патрис Генифе), показавшая, что террор вытекал не только из внешних угроз, но и из самой идеологической логики неделимой «общей воли».
