Стратегическая обстановка и планы сторон
После Балаклавского сражения 13 (25) октября 1854 года обстановка под Севастополем резко обострилась. Хотя первая бомбардировка 5 (17) октября не сломила защитников, около 70 тыс. англо-французских войск подводили осадные траншеи к 4-му бастиону, завершая подготовку к общему штурму города. При этом их линии оказались опасно растянуты: слева против западной части Севастополя стоял французский корпус генерала Э. Форе (три дивизии), справа на Корабельной стороне — британская армия лорда Ф. Раглана, а внешний обсервационный фронт вдоль Сапун-горы прикрывали две дивизии французского генерала П. Боске и османская дивизия. Крайний правый фланг союзников на Инкерманских высотах удерживала ослабленная болезнями 2-я британская пехотная дивизия.
Тем временем к армии князя А. С. Меншикова подошли из Бессарабии 10-я (генерал-лейтенант Ф. И. Соймонов) и 11-я (генерал-лейтенант П. Я. Павлов) пехотные дивизии 4-го корпуса генерала П. А. Данненберга, обеспечив русским временный численный перевес (около 90 тыс. человек). Чтобы опередить готовившийся штурм, Меншиков одобрил план Данненберга: 24 октября (5 ноября) в 6 часов утра колонна Соймонова (19 тыс. чел., 38 орудий — части 10-й и 16-й дивизий с Бутырским полком) должна была выступить от 2-го бастиона Севастополя к Килен-балке, а колонна Павлова (16 тыс. чел., 96 орудий — 11-я дивизия и егерская бригада 17-й дивизии) — восстановить Инкерманский мост, перейти Чёрную речку и соединиться с Соймоновым под единым командованием Данненберга. Одновременно отряд генерала П. Д. Горчакова (20 тыс. чел., 88 орудий) со стороны Чоргуна отвлекал Боске демонстрацией на Сапун-гору, а бригада генерала Н. Д. Тимофеева (около 5 тыс. чел., 12 орудий) атаковала левый фланг французов от 6-го бастиона.
Местность, диспозиция и ход сражения
Узкое Инкерманское плато между Чёрной речкой и Килен-балкой, как отмечал военный историк генерал М. И. Богданович, имело ширину не более 350 сажен, а со стороны Севастополя разрезалось глубокими Килен-балочным и Каменоломным оврагами, образуя тесное дефиле шириной около 500 сажен в длину, затруднявшее развёртывание крупных колонн и артиллерии. Карты местности русские войска получили только на следующий день после боя, а накануне Данненберг изменил диспозицию, приказав Соймонову выделить часть сил к переправе и тем раздробив ударную колонну на Казачьей горе.
Бой начался в 5:45 в плотном предрассветном тумане. Передовые полки Соймонова (Томский, Колыванский и Екатеринбургский, ~6,3 тыс. бойцов при 9 тыс. в резерве) сбили пикеты 2-й британской дивизии, которой вместо травмированного Дж. де Ласи Эванса командовал бригадир Дж. Пеннфазер. Не сознавая масштаба наступления, Пеннфазер отказался отступать за гребень и бросил 2 700 человек навстречу 15-тысячному авангарду. В теснине у лагеря англичан колонны попали под картечь 12 орудий и сокрушительный огонь нарезных винтовок. В короткий срок погиб сам Ф. И. Соймонов, выбыли из строя генерал Ф. А. Вильбоа и командиры полков; оставшиеся без руководства полки 10-й дивизии были отброшены штыковой контратакой в Килен-балку и до конца дня в бой больше не вернулись.
Около 7 часов на плато вышел переправившийся отряд П. Я. Павлова. Бородинский и Тарутинский полки сбили бригаду Адамса у «Батареи из мешков с песком» (Sandbag Battery), после чего в ожесточённый штыковой бой вступили подошедшие Охотский, Селенгинский и Якутский полки. Британские Лёгкая дивизия, Гвардейская бригада герцога Кембриджского и 4-я дивизия несли огромные потери (погиб генерал Дж. Каткарт, отдельные батальоны потеряли до 3/4 строя и остались без патронов); из-за тумана схватка распалась на десятки локальных штыковых столкновений, получивших у британцев название «Солдатской битвы» (The Soldier’s Battle).
Около 9:30–10:00 сказался провал отвлекающей операции на Сапун-горе: отряд Горчакова ограничился вялой артиллерийской перестрелкой, потеряв лишь 15 нижних чинов (тогда как Тимофеев на другом фланге Минским полком с 4 орудиями успешно сковал три дивизии Форе и на отходе завлёк под огонь батарей бригаду 4-й французской дивизии, убив генерала Ф. Лурмеля). Распознав пассивность Горчакова, П. Боске быстро перебросил во фланг Павлову свыше 10 батальонов (включая зуавов), 4 эскадрона и 20 орудий, а англичане выдвинули на гребень две тяжёлые 18-фунтовые пушки. В 11 часов Данненберг, располагавший ещё 16 неиспользованными батальонами резерва (Углицкий, Владимирский, Суздальский и Бутырский полки), отдал приказ об отступлении под губительной картечью французских батарей.
Решающие факторы и потери сторон
Военно-техническим преимуществом союзников вновь стали дальнобойные нарезные винтовки Минье (Enfield Pattern 1851), поражавшие плотные русские колонны и выбивавшие офицеров и расчёты там, где гладкоствольные ружья не доставали противника. К этому добавились грубые организационные ошибки командования (на что указывали военный историк генерал Н. Ф. Дубровин и очевидец генерал-лейтенант В. И. Ден в своих «Записках»): полное отсутствие карт местности перед атакой, неудачный выбор тесного направления удара, рассогласование колонн Соймонова и Павлова, а также пассивность 20-тысячной группировки Горчакова и резервов И. П. Жабокритского.
Официальные потери русской армии достигли 11 959 человек, включая 3 286–3 500 убитых нижних чинов и 109 офицеров (с учётом включённых в число погибших умерших от болезней и пропавших без вести — до 5 031); погибли генералы Ф. И. Соймонов, Ф. А. Вильбоа, А. Р. Охтерлоне и пять командиров полков (полковники Александров, Пустовойтов, Бибиков, барон Дельвиг и Верёвкин-Шелюта 2-й). Союзники потеряли 4 338–4 412 человек: британцы — 2 573–2 612 (635–660 убитых, включая Дж. Каткарта), французы — 1 726–1 800 (175–299 убитых, включая Ф. Лурмеля).
Итоги и военно-историческое значение
Инкерманское сражение лишило российскую армию надежды разгромить неприятеля в полевом бою и вызвало глубокий пессимизм в ставке Меншикова, о чём с тревогой писал император Николай I князю М. Д. Горчакову; в Гатчине весть о неудаче, полученная 31 октября (ст. ст.), произвела на двор и общество тяжёлое впечатление, отмеченное Д. А. Милютиным и М. П. Погодиным. Вместе с тем огромные потери и истощение союзного корпуса вынудили его командование отменить генеральный штурм Севастополя, назначенный на следующий день: коалиция завязла в тяжёлой зимней осаде, усугублённой ноябрьской бурей 1854 года. Память о сражении увековечена мемориалом 1905 года на Суздальских высотах в Севастополе.
