Кризис перед сражением и упреждающий замысел Румянцева
После поражения при Ларге крымский хан Каплан-Гирей II направил великому визирю Иваззаде Халил-паше русских пленных и донесения об остром дефиците продовольствия в армии П. А. Румянцева. Пренебрегая протестами аги янычар Сулеймана-аги (смещённого за ослушание и заменённого Заргарджи Мехмедом-агой), визирь с 14 по 20 июля по старому стилю (25–31 июля н. ст.) переправил через разлившийся Дунай у Исакчи на 300 судах и 800-метровом понтонном мосту 150 000 воинов (50 тыс. пехоты и 100 тыс. конницы из Анатолии и Румелии; крыльями командовали Абаза-паша и бейлербей Мустафа-паша, с по 10 крупных пушек у каждого). Одновременно 80 000 крымских татар стали у озера Ялпуг в 20 км к юго-востоку, готовясь перерезать обозы от Фальчи и ударить русским в тыл.
Переправившаяся 17 июля через Кагул у Гречени 1-я русская армия насчитывала по документам 30 006 человек (53 батальона, 47 эскадронов регулярной кавалерии, 2 896 казаков, 106 полковых и 149 полевых орудий, плюс валашские добровольцы князя Р. М. Кантакузена). Около 6 000 во главе с Ф. Глебовым охраняли обоз от Фальчи, а до 11 000 под началом Г. А. Потёмкина и И. В. Гудовича прикрывали тыл у Ялпуга. В главной группе, зажатой между озёрами Кагул и Ялпуг с двух-четырёхдневным запасом хлеба, оставались 17 000 пехотинцев и 3 500 кавалеристов резерва И. П. Салтыкова и В. В. Долгорукова. Верный своему правилу «не сносить присутствия неприятеля, не атаковав его», Румянцев 20 июля заметил, что турки встали в низине перед Траяновым валом, оставив командующие высоты в тылу, и заявил штабу: «если турки осмелятся в этом месте разбить хоть одну палатку, я их атакую в эту же ночь» — упреждая назначенную визирем на 21 июля атаку.
Ночной марш и три фазы Кагульской битвы
В час ночи на 21 июля (1 августа) 1770 года русские полки скрытно вышли к Траянову валу и на рассвете построились в пять каре: на левом крыле — Ф. В. Баур (Боур) и П. Г. Племянников, в центре — генерал-аншеф П. И. Олиц (при нём сам Румянцев), на правом — Я. А. Брюс и Н. В. Репнин. Углы каре заняли гренадеры, фланги прикрыли егерские команды, в интервалах встали конница и батареи генерал-майора П. И. Мелиссино.
Массы османской конницы обрушились на весь русский фронт, затем через лощины окружили каре Брюса и Репнина и засели во рву в тылу Олица, но были отброшены картечью Мелиссино и контратакой резервов к лагерю; на левом фланге Баур штурмом взял 25-пушечную батарею и часть ретраншемента с 93 орудиями. Одновременно заслон у Ялпуга не пропустил татар к полю боя. Острый кризис наступил в восьмом часу утра, когда до 10 000 янычар ворвались в каре Племянникова, смяли части и захватили два знамени и зарядные ящики, погнав бегущих к каре Олица. Румянцев спокойно сказал принцу Ольденбургскому: «Теперь настало наше дело», выехал навстречу солдатам и возгласом «Ребята, стой!» остановил отход. Батареи Мелиссино, конница, продольный егерский огонь Баура и штыковой удар 1-го гренадерского полка опрокинули янычар и отбили знамёна.
К девяти часам утра корпуса Брюса и Репнина ворвались во фланг и тыл османского лагеря, вызвав всеобщее бегство 150-тысячного войска: по свидетельству очевидца Ахмета Васыфа-эфенди, бегущие кричали визирю «Нет сил сбить русских, которые поражают нас огнём, как молнией», а следовавшие на подмогу анатолийские (преимущественно курдские) конники принялись грабить своих. 23 июля (3 августа) корпус Ф. В. Баура догнал отступавших при посадке на 300 судов у Картала (против Исакчи), развернул каре с конницей между ними, потопил часть судов и довершил разгром, взяв свыше тысячи пленных и переправочную артиллерию.
Тактические инновации и цена сражения
Кагул стал триумфом новой тактической системы П. А. Румянцева. Расчленение небольшой армии на пять маневренных каре (боковые фасы которых составляли половину фронтального, а ослабленные батальоны насчитывали по 350–500 солдат вместо штатных 650–700) позволило свободно преодолевать овраги и выручать соседей, когда удар гренадеров Олица спас расстроенное каре Племянникова. Принципиальным техническим решением стал отказ от деревянных рогаток в пользу выдвинутой перед строем скорострельной полевой артиллерии П. И. Мелиссино и образованных с 1769 года егерских команд, вооружённых укороченными ружьями с длинными плоскими штыками и подавлявших янычар прицельным огнём.
Потери оказались беспрецедентными по контрасту: русские потеряли 353 убитых, 11 пропавших без вести и 550 раненых (около 914–1 000 человек). На османском поле боя и в лагере насчитали 3 000 тел, а общие потери с учётом 7–10-вёрстного бегства и утонувших при Картале достигли «умеренным счётом» до 20 000 человек; трофеями стали 130–140 пушек, весь лагерь, обозы и казна визиря, в значительной мере расхищенная казаками и арнаутами ещё до прибытия командования.
Исторические итоги и память о Кагуле
Победа при Кагуле обрушила османскую оборону Нижнего Дуная. Татары Каплан-Гирея, не впущенные жителями в Измаил из страха перед русской расправой, отошли к Аккерману, визирь Халил-паша был смещён и заменён Силахдаром Мехмедом-пашой, а корпуса Н. В. Репнина и Г. А. Потёмкина последовательно овладели Измаилом (26 июля), Килией, Аккерманом, Браиловом, Исакчей и Бендерами.
В реляции Екатерине II Румянцев сравнил войско с древними римлянами: «не так ли армия вашего императорского величества теперь поступает, когда не спрашивает, как велик неприятель, а ищет только, где он»; императрица в рескрипте подчеркнула: «Одно ваше слово „стой!“ проложило путь новой славе...», а Фридрих II прислал поздравительное письмо. Более 18 тысяч участников получили медаль «За победу при Кагуле», в Царском Селе воздвигли Кагульский обелиск А. Ринальди (1771), у Вулканешт — памятник (1849), а ровно через четыре года, 21 июля 1774 года н. ст., был подписан победный Кючук-Кайнарджийский мир.
