От цехового ремесла к королевскому и государственному «наряду»
Первые образцы трубчатых пороховых орудий появились в Китае (бронзовый ствол 1298 г. эпохи Юань), арабской традиции «модфа» (сражение при Айн-Джалуте 1260 г., осады в Испании и Магрибе) и с 1320-х годов в Западной Европе: в 1324 году пушки заказывал Венецианский сенат, в 1326 году — Флоренция, в 1326–1327 годах миниатюра рукописи Уолтера де Милемете запечатлела метавшую стрелы рибальду, а при Креси и Кале в 1346 году англичане уже сводили десятки стволов в осадные группы. На Руси кованые «тюфяки» впервые упомянуты при обороне Москвы от хана Тохтамыша в 1382 году, а к началу XV столетия орудия уже ковали в Туле, Устюжне-Железопольской и Новгородской земле.
Ключевым институциональным переломом стало изъятие артиллерии из рук закрытой цеховой корпорации. Первоначально мастера-канониры («констебли», на Руси — пушкари) не являлись солдатами, нанимались по договорам за высокое жалованье и ревниво скрывали расчёты заряда как цеховую тайну. Государи XVI–XVII веков целенаправленно сломали эту автономию, взяв производство и кадры в казённое ведение: Жан Бюро (великий магистр артиллерии Франции при победе под Кастийоном 1453 г.), Генрих VII Тюдор (1485), венецианские и испанские артиллерийские школы (1506, 1513), султан Селим I и Бабур. В Москве с 1488 года действовала устроенная Аристотелем Фиораванти Пушечная изба, затем Пушкарский приказ и Тульский оружейный завод (1595), где прославился литейщик Андрей Чохов (Царь-пушка, 1586), а Пётр I в 1695–1699 годах учредил регулярную бомбардирскую роту, пост генерал-фельдцейхмейстера и массовую отливку чугунных пушек на Олонецких и уральских заводах Никиты Демидова.
Конструкция бомбард, металлургическая революция и баллистика
С точки зрения технологии стволов в ранней артиллерии сменились две эпохи: кованых железных орудий (ок. 1350–1520) и литых бронзовых или чугунных пушек (1520–1854). Первые тяжёлые бомбарды сваривали из продольных железных полос и стягивали железными обручами, иногда дополняя съёмной вкладной зарядной каморой. Такие швы плохо выдерживали давление и пропускали газы; при выстреле нередко случались разрывы ствола (так, в 1428 году при осаде Порхова литовская пушка «Галка» взорвалась первым же залпом, погубив мастера Николауса и канониров). Огромные осадные машины вроде гентских 15-метровых бомбард 1379 года требовали десятков пар волов для перевозки и при осаде Пизы в 1370 году давали не более одного выстрела в сутки.
Решающее усовершенствование принесли четыре взаимосвязанных изобретения. Во-первых, с 1429 года порох стали зернить, резко подняв предсказуемость и скорость горения. Во-вторых, развитие литья из бронзы (сплава меди с оловом), описанного Ванноччо Бирингуччо в «Пиротехнии» (1540) с опорой на опыт колокольных мастеров, дало монолитные прочные стволы. В-третьих, переход с конца XV века от тяжёлых каменных ядер (160–500 фунтов) к плотным чугунным ядрам позволил при той же массе снаряда резко уменьшить диаметр канала и удлинить ствол, увеличив дальнобойность и кучность. В-четвёртых, появились двухколёсные лафеты, цапфы и приборы наводки — от примитивных кремельер до артиллерийского квадранта Никколо Тартальи и калибровой линейки Георга Гартмана (1540).
Упадок замков, финансовая селекция держав и полевая тактика
В течение XV века артиллерия сосуществовала с традиционными требушетами (применявшимися ещё рыцарями-госпитальерами на Родосе в 1480 г.), поскольку те поначалу не уступали пушкам в темпе и дальности, но стоили дешевле. Однако как только зернёный порох и чугунные ядра объединились с колёсным лафетом, средневековая фортификация рухнула за несколько лет. В 1494 году французский король Карл VIII перевёл через Альпы в Италию подвижный парк (около 3,5 тяжёлого орудия на каждую тысячу солдат), сокрушая высокие вертикальные стены городских замков за считаные часы. На смену им пришла низкая и глубоко эшелонированная бастионная фортификация, требовавшая огромных строительных бюджетов.
Тем самым артиллерия стала мощным фактором политической централизации: содержать осадные и полевые парки в 150–300 орудий (как Карл Смелый, Карл VIII или император Максимилиан I, а при Петре I — тысячи стволов в арсеналах и полевых частях) могли лишь крупные государства с развитой налоговой системой и металлургией. В полевом же бою поворот совершил в Тридцатилетнюю войну шведский король Густав Адольф: он разделил парк на тяжёлые позиционные батареи, средние 12- и 6-фунтовые пушки и лёгкие 4-фунтовые полковые орудия (перевозимые парой лошадей), придав их непосредственно пехотным полкам и расстреливая плотные вражеские батальоны картечью.
Стандартизация XVIII века: конная артиллерия и система Грибоваля
К середине XVIII столетия главной помехой полевой артиллерии оставалась пестрота калибров, громоздкость лафетов и медленное заряжание. В России Пётр I оставил в регулярной армии строгий ряд калибров (3-, 4-, 6-, 8-, 12- и 24-фунтовые пушки) и ввёл двухколёсные зарядные ящики, а изобретатель Андрей Нартов разработал подъёмный винт с градусной шкалой и оптические прицелы, обеспечившие высокую меткость русской артиллерии в Семилетнюю войну. В 1759 году прусский король Фридрих II учредил конную артиллерию, прислуга которой передвигалась верхом и не отставала от кавалерийских рейдов.
Вершиной гладкоствольной предпромышленной эпохи стала реформа французского генерала Жана Батиста Вакета де Грибоваля (1776), вытеснившая тяжёлую старую систему Вальера. Грибоваль сократил номенклатуру до стандартизированных 12-, 8- и 4-фунтовых пушек и 6-дюймовой гаубицы, облегчил стволы и лафеты, ввёл железные оси, подъёмный винт, прицел, четырёхколёсные зарядные ящики и унифицированные парные, четвёрочные и шестёрочные конные упряжки со взаимозаменяемыми колёсами и деталями. Именно система Грибоваля дала Наполеону возможность массировать десятки подвижных батарей на решающем направлении, прежде чем в 1850–1870-х годах гладкоствольные бронзовые пушки не уступили стальным нарезным казнозарядным системам с гидравлическим тормозом отката и бездымным порохом.
