Предвоенная группировка на Украине и Директива № 3
В Киевском особом военном округе (с 22 июня — Юго-Западный фронт генерал-полковника М. П. Кирпоноса) дислоцировалась мощнейшая бронетанковая группировка РККА: 8 из 20 механизированных корпусов с 4 808 танками (вкл. 833 новейших КВ-1, КВ-2 и Т-34). Однако большинство соединений ещё формировалось, ощущало острую нехватку автотранспорта (ок. 1 500 грузовиков на танковую дивизию с 300–400 танками против 2 000 грузовиков на 150–200 машин в вермахте), тягачей и бронебойных снарядов, а основную часть парка составляли лёгкие Т-26 и БТ-7 с бронёй 15–22 мм.
22 июня 1941 года 1-я танковая группа Э. фон Клейста группы армий «Юг» (во всей группе армий имелось 728 танков, включая 455 Pz.Kpfw. III и IV; в 4 передовых танковых дивизиях — 585 машин, затем подошли ещё 143) прорвала стык 5-й (М. И. Потапов) и 6-й (И. Н. Музыченко) армий у Радехова и Берестечко, устремившись к Луцку, Ровно и Киеву. Вечером того же дня Генштаб издал Директиву № 3 (завизированную Г. К. Жуковым), потребовав концентрическими ударами пяти мехкорпусов окружить врага и к 26 июня взять Люблин. Начальник штаба фронта М. А. Пуркаев предложил отойти к укреплениям старой границы, но Г. К. Жуков и член Военного совета Н. Н. Вашугин настояли на немедленном контрударе (Пуркаева сместили). К удару привлекались с севера 22, 9 и 19-й мехкорпуса, с юга — 8-й и 15-й мехкорпуса (4-й мехкорпус А. А. Власова почти не вводился в бой, лишь прикрыв 28 июня отход 15-го корпуса), имевшие 2 860–3 607 танков (вкл. 419–717 Т-34 и КВ; по подсчётам двенадцатитомника 2015 г., из 3,7 тыс. танков в бой реально удалось сосредоточить около 1,3 тыс. машин).
Изнурительные марши и этапы встречного сражения (23–30 июня)
Выдвижение советских войск срывалось потерей телеграфной связи, заторами на дорогах и господством люфтваффе, уничтожившего большую часть фронтовой авиации на аэродромах (хотя авиация ЮЗФ совершила 523 вылета 22–24 июня). 8-й мехкорпус Д. И. Рябышева за четверо суток получил три разных приказа, втянулся во Львове в уличные бои с украинскими националистами и прошёл 495 км, потеряв до половины старых танков от поломок и налётов ещё до подхода к Бродам.
Контрудар начался разновременно 23–24 июня. На юге 10-я танковая дивизия 15-го мехкорпуса И. И. Карпезо 23 июня вступила в бой с 11-й танковой дивизией немцев у Радехова (заявив об уничтожении 20 танков и 16 орудий, а 26 июня там же подбила ещё 23 танка ценой потери 13 КВ и 12 БТ-7), но противник захватил переправы на р. Стырь у Берестечко, а сам 15-й мехкорпус запутался в манёврах между Радеховом, Бродами и Буском. На севере 24 июня 19-я танковая дивизия 22-го мехкорпуса (генерал С. М. Кондрусев погиб в бою у Войницы) потеряла свыше 50 % танков на немецкой противотанковой обороне, а 41-я дивизия утопила в болотах 31 танк КВ.
К 26 июня немецкая 13-я танковая дивизия взяла Луцк и повернула на Млинов в тыл 40-й танковой дивизии 19-го мехкорпуса, тогда как 43-я дивизия прорвалась к Дубно, но отошла из-за открытых флангов. В этот день 8-й мехкорпус наступал от Брод к Берестечко (продвинувшись на 8–15 км), вынудив немцев перебросить 670-й противотанковый батальон и 88-мм зенитки. Ночью на 27 июня М. П. Кирпонос приказал отвести 8-й и 15-й корпуса за 37-й стрелковый корпус, однако Г. К. Жуков через два часа отменил приказ. Противоречия усугубили хаос: 9-й мехкорпус К. К. Рокоссовского, сбитый с фланга у Малина, под личную ответственность перешёл к обороне у Олыки и Клевани. На юге 27 июня сводная группа бригадного комиссара Н. К. Попеля из 8-го мехкорпуса (ок. 300 танков, не менее 100 Т-34 и КВ) прорвала тылы 11-й танковой дивизии, ворвалась в Дубно и перерезала снабжение немецкого клина, тогда как 56 КВ и 100 Т-34 12-й танковой дивизии встали под Дубно без горючего и снарядов. Из-за нехватки поддержки и отхода 15-го корпуса 29 июня группу Попеля окружили части 16-й моторизованной, 16-й танковой, 75-й и 111-й пехотных дивизий (держалась до 1 июля), а основные силы Рябышева с боем вырвались к Золочевским высотам.
Причины поражения мехкорпусов и соотношение потерь
Хотя броня Т-34 и КВ-1/КВ-2 оказалась неуязвимой для большинства штатных 37-мм и 50-мм пушек вермахта, советские корпуса потерпели поражение из-за комплекса системных проблем: разрозненного ввода в бой без единой координации, нехватки танковых радиостанций, слабой подготовки экипажей (2–5 часов вождения против ~50 часов у немцев), дефицита бронебойных снарядов, отсутствия ремонтных и эвакуационных средств, а также господства люфтваффе и губительного огня немецких 88-мм зенитных орудий прямой наводкой с дальних дистанций.
Безвозвратные потери РККА в самом сражении составили 2 648 танков (общие потери ЮЗФ за 22 июня — 6 июля достигли 4 381 танка, к 7–9 июля в пяти корпусах осталось лишь 550 машин: 43 в 8-м, 35 в 9-м, по 66 в 15-м и 19-м и 340 в 22-м). Вермахт, сохранивший за собой поле боя и ремонтные мастерские, потерял в 1-й танковой группе к 5 июля 85 танков безвозвратно (ещё около 200 в ремонте) и к 6 июля 3 817 человек (в том числе 905 убитых).
Оперативно-стратегический итог и исторические уроки
Несмотря на тяжёлую тактическую неудачу и самоубийство члена Военного совета ЮЗФ Н. Н. Вашугина 28 июня, контрудары под Дубно, Луцком и Бродами на целую неделю задержали 1-ю танковую группу Клейста. Это сорвало стремительный прорыв немцев к Киеву и позволило 6, 12 и 26-й армиям Юго-Западного фронта избежать июньского окружения во Львовском выступе. Историки продолжают спорить о правоте Жукова и Кирпоноса относительно своевременности июньского контрудара: утрата основных бронетанковых сил фронта ослабила советскую оборону на Украине перед катастрофами под Уманью и Киевом в августе–сентябре 1941 года, став суровым уроком для реорганизации связи, снабжения и танковой тактики РККА.
