Политические предпосылки и восстание в Тихвине
Военное присутствие Швеции на северо-западе Руси изначально возникло на союзной основе по Выборгскому договору 1609 года, когда экспедиционный корпус Якоба Делагарди помогал царю Василию Шуйскому бороться против польско-литовских интервентов и тушинцев. Однако после поражения царской армии при Клушине, свержения Шуйского и признания московскими боярами польского королевича Владислава наследником русского престола шведские войска в 1611 году оккупировали Великий Новгород, Тихвин и прилегающие уезды. В планы Стокгольма входило возведение на московский трон шведского принца Карла Филиппа при условии принятия им православия; чтобы избежать войны на два фронта во время борьбы за освобождение столицы, Первое и Второе народные ополчения формально не отвергали эти переговоры. Положение изменилось в начале 1613 года, когда Земский собор избрал новым царём юного Михаила Фёдоровича Романова (под избирательной грамотой поставил подпись и будущий защитник Тихвина князь С. В. Прозоровский): утратив шанс добиться короны дипломатическим путём, Швеция перешла к открытым боевым действиям.
Непосредственным ответом на шведскую оккупацию стало восстание 25 мая (4 июня) 1613 года в Тихвине: местные стрельцы и служилые дворяне при поддержке прибывшего отряда Д. Е. Воейкова (400 человек) внезапно напали на шведский гарнизон и полностью его перебили. Карательный поход шведов завершился сожжением тихвинского посада, однако Тихвинский Богородицкий Успенский монастырь интервенты с ходу взять не смогли и отошли в село Грузино. Для защиты освобождённого города царское правительство направило из Ярославля воеводу князя Семёна Васильевича Прозоровского (в 1612 году служившего под Угличем в полку князя Д. М. Черкасского) и его товарища Л. А. Вельяминова.
Осадные работы, штурмы и контрвылазки
Стремясь вернуть ключевой узел на путях к Новгороду, шведское командование собрало крупное 5-тысячное войско, включавшее «немецкую» наёмную пехоту, финских рейтар, 2 тысячи черкас и литовских всадников, осадную и полевую артиллерию и опытных инженеров-подрывников. К середине августа 1613 года эти силы с боем вновь захватили Тихвинский посад и осадили Малый (Тихвинский Введенский) монастырь; вскоре подошло подкрепление ещё из 1,5 тысяч солдат из Швеции. После обстрела обители зажигательными («огненными») ядрами неприятель приготовился к штурму. Хотя прямой приступ тогда не состоялся, в рядах защитников прошёл слух об измене некоторых казаков, из-за чего ратные люди спешно отступили к Большому Успенскому монастырю, понеся серьёзные потери под шведскими ударами. Внутри Успенского монастыря С. В. Прозоровскому и Л. А. Вельяминову удалось быстро пресечь мятежные и пораженческие настроения и сплотить гарнизон, насчитывавший около тысячи человек. В Москву были отправлены гонцы с просьбой о скорейшем присыле подкреплений.
Уже в первых столкновениях шведы понесли тяжёлую потерю: в боях погибли возглавлявший корпус подполковник Беттиг и командир минёров майор Курц. Перейдя к методичной блокаде Успенского монастыря, осаждавшие соорудили артиллерийскую батарею на северном берегу реки Тихвинки, попытались замкнуть кольцо с юго-восточной стороны и повели минные подкопы с северной и западной сторон. Однако активные вылазки защитников срывали инженерные работы: тихвинцы разрушили восточные осадные туры и захватили три неприятельские пушки. Приближение с юго-востока казачьего отряда Сумбулова вынудило шведов вообще оставить позиции на этом направлении, хотя позднее внезапной ночной атакой шведы сумели разгромить отряд Сумбулова, вновь оставив осаждённых без подмоги.
7 (17) сентября 1613 года, своевременно обезвреживая вражеские подкопы, русские ратники отбили первый общий штурм. К этому времени в лагере осаждавших вспыхнули бунты из-за несвоевременной выплаты жалованья: службу самовольно покинул целый полк наёмной пехоты, а вслед за ним ушли и запорожцы. Узнав об острой нехватке в монастыре пороха и свинца, шведское командование 13 (23) сентября решилось на второй штурм, однако на защиту стен встали все жители обители, включая женщин и детей. Отбив атакующих, защитники перешли в контрнаступление: две смелые вылазки 14 (24) и 15 (25) сентября заставили неприятеля бросить свой «осадный наряд» и отступить с потерями к Малому монастырю, а известия о подходе свежей московской рати Ф. Плещеева (в источниках приводится с отчеством К. или С.) побудили шведов полностью покинуть окрестности Тихвина.
Факторы стойкости обороны и оценка потерь
Оборона Тихвинского Успенского монастыря убедительно показала преимущество активной гарнизонной тактики и сплочённости горожан и ратников перед наёмными контингентами. Регулярные ночные и дневные вылазки, разрушение туров и срыв минно-подрывных работ не дали шведам реализовать пятикратный численный перевес и инженерную подготовку, тогда как гибель старших офицеров Беттига и Курца и финансовый кризис в стане интервентов развалили их осадное войско ещё до прихода царской рати.
Точная сводная статистика потерь не сохранилась. Документально подтверждены гибель обоих руководителей шведской осады — подполковника Беттига и майора Курца, утрата «осадного наряда» при решающих вылазках и серьёзный урон штурмующих колонн. С русской стороны основные потери пришлись на августовский отход от Малого Введенского монастыря к Успенскому и разгром шедшего на выручку казачьего отряда Сумбулова.
Военно-политические последствия
После снятия осады Тихвин превратился в главный центр народно-освободительной войны на Новгородской земле: сюда стягивались ратные и уездные люди, свозились вооружение и боеприпасы, отсюда против шведских оккупантов направлялись сухопутные и речные («плавные») отряды. Уже в 1614 году князь С. В. Прозоровский переписывался с Якобом Делагарди об обмене и выкупе пленных, взятых в тихвинских боях.
Успех обороны укрепил авторитет нового царя Михаила Фёдоровича на Северо-Западе и заложил военную основу для Столбовского мира 1617 года, вернувшего России Новгород. За тихвинское осадное сидение царь наградил С. В. Прозоровского серебряным золочёным кубком и собольей шубой, крытой венецианским бархатом; позднее воевода стал благодетелем обители, на закате лет принял в ней иноческий постриг под именем Сергия и был погребён на паперти Успенского собора.
