Предпосылки и исторический контекст
Избрание Михаила Фёдоровича Романова на Земском соборе в феврале 1613 года и очищение Москвы от оккупантов не принесли Русскому царству мира на внешних границах. Молодое правительство унаследовало войну сразу на два фронта в условиях крайней экономической разрухи, обезлюдения центральных уездов, истощения казны и внутренней борьбы с казачьей вольницей И. Заруцкого. На северо-западе шведские войска под командованием Якоба Де ла Гарди с 1611 года удерживали Великий Новгород, Старую Руссу, Ладогу, Порхов, Гдов и побережье Финского залива с крепостями Орешек, Копорье, Ям и Ивангород, выдвигая претензии шведского принца Карла Филиппа на русский престол. На западе Речь Посполитая владела Смоленском (павшим в 1611 году), Северской землёй и удерживала в плену знатнейших русских заложников — митрополита Филарета Никитича (отца нового царя), воеводу М. Б. Шеина и князя В. В. Голицына, а королевич Владислав продолжал именовать себя законным московским царём.
Поскольку ослабленная Россия не имела ресурсов для одновременного наступления на двух фронтах, дипломатическая стратегия Посольского приказа была направлена на поочерёдное примирение с противниками. Русским полкам в 1613–1615 годах удалось отстоять Тихвин, остановить продвижение шведов под Псковом (неудачная осада Пскова Густавом II Адольфом летом–осенью 1615 года) и вытеснить польские гарнизоны из ряда городов, включая Белую, однако окончательный перелом требовал дипломатического компромисса. Существенную роль сыграла заинтересованность западноевропейских морских держав — Англии и Голландии — в скорейшем прекращении русско-шведской войны ради восстановления балтийской и архангельской торговли, а со стороны Швеции — стремление короля Густава II Адольфа развязать себе руки для войны с Речью Посполитой и участия в европейской политике.
Ход событий и ключевые механизмы
Переговоры и условия Столбовского мира (1617)
Первые попытки примирения со Швецией (переговоры в Дедерине в 1615–1616 годах при посредничестве голландских и английского посланников) оказались трудными из-за завышенных территориальных требований Стокгольма и отказа Москвы выплачивать огромные денежные суммы. Однако упорная оборона Пскова в 1615 году показала шведам бесперспективность дальнейшего силового давления, а дипломатическое посредничество английского посла сэра Джона Мерика, выступавшего гарантом и арбитром от имени короля Якова I, позволило возобновить торг в конце 1616 года в деревне Столбово близ Тихвина.
С русской стороны великое посольство возглавил окольничий князь Даниил Иванович Мезецкий (с дворянином А. Зюзиным и дьяками Н. Новокщеновым и Д. Семёновым), со шведской — граф Якоб Де ла Гарди и его уполномоченные. Подписанный 27 февраля (9 марта) 1617 года трактат о «вечном мире» зафиксировал тяжёлый, но жизнеспособный баланс:
- Возвращение коренных русских земель: Швеция возвращала Русскому царству Великий Новгород, Старую Руссу, Порхов, Ладогу, Гдов и Сумерскую волость с частью имущества и припасов, отказывалась от притязаний Карла Филиппа на московский престол и признавала царский титул Михаила Фёдоровича.
- Потеря выхода к Балтике и контрибуция: за Шведским королевством закреплялись вся Ижорская земля (Ингерманландия) с крепостями Ивангород, Ям, Копорье и Орешек (Нотебург), а также город Корела (Кексгольм) с уездом, что на 85 лет отрезало Россию от прямого побережья Балтийского моря; сверх того Москва обязывалась выплатить 20 тысяч рублей серебром.
- Торговый режим: декларировалась свобода торговли между странами при сохранении запрета на прямой транзит русских купцов в Западную Европу через шведские владения и шведских — в Персию и на Восток через Россию.
Московский поход Владислава и Деулинское перемирие (1618)
Заключение мира со Швецией позволило правительству сосредоточить силы на польском направлении, где в 1617 году королевич Владислав и великий гетман литовский Ян Кароль Ходкевич предприняли последнюю крупную попытку овладеть Москвой. Взяв Дорогобуж и Вязьму и соединившись в 1618 году с двадцатитысячным запорожским войском гетмана Петра Конашевича-Сагайдачного, разорившим южные русские уезды, польско-казацкая армия в сентябре 1618 года подступила к столице. Однако в ночь на 1 (11) октября 1618 года решительный штурм Арбатских и Тверских ворот Москвы был отбит русским гарнизоном, а попытка взять Троице-Сергиев монастырь провалилась. Наступал зимний холод, в королевском войске росло недовольство из-за невыплаты жалованья, и обе истощённые стороны сели за стол переговоров в селе Деулино под Троице-Сергиевым монастырём.
После острейших дипломатических баталий, в ходе которых русские послы (боярин Фёдор Иванович Шереметев и князь Даниил Иванович Мезецкий) отвергли притязания Владислава на трон, но были вынуждены пойти на болезненные уступки польско-литовским комиссарам (Льву Сапеге, Адаму Новодворскому и др.), 1 (11) декабря 1618 года (с введением в действие с 24 декабря / 3 января 1619 года) было подписано Деулинское перемирие сроком на 14 с половиной лет (до 1633 года):
- Территориальное размежевание: Речь Посполитая получала Смоленскую, Черниговскую и Северскую земли — около 29 городов и уездов, включая Смоленск, Дорогобуж, Белую, Рославль, Серпейск, Невель, Себеж, Красный, Велиж, Чернигов, Новгород-Северский, Стародуб, Почеп и Трубчевск; в свою очередь польско-литовские войска очищали захваченные в ходе похода Вязьму, Козельск, Мещовск и Мосальск.
- Размен пленными: стороны договорились об обмене военнопленными и заложниками, благодаря чему в июне 1619 года в Россию вернулись митрополит Филарет Никитич (вскоре возведённый в патриархи) и воевода М. Б. Шеин.
- Династическая формула: Владислав не отрёкся формально от титула избранного русского царя, и вопрос о титуловании Михаила Фёдоровича остался неурегулированным, заложив юридическую мину под будущий мир.
Источниковедческая база и свидетельства
История Столбовского и Деулинского урегулирований опирается на прекрасно сохранившийся корпус дипломатических источников, прежде всего подлинные договорные грамоты (ратификационные списки) и статейные списки посольств Посольского приказа. Подробный анализ переговоров, закулисных инструкций из Москвы и реакции европейских дворов содержится в донесениях английского посредника Джона Мерика и материалах шведского государственного архива, а с польской стороны — в дневниках похода Владислава и переписке канцлера Льва Сапеги. Русские летописи и «Дворцовые разряды» фиксируют порядок обмена пленными на реке Поляновке в 1619 году и церемонию встречи митрополита Филарета.
Долгосрочное восприятие деулинских условий в русском государственном праве ярко отражено в таком источнике, как «Приговор Земского собора о воссоединении Украины с Россией» от 1 октября 1653 года. В нём подробно перечисляются все «неправды» польских королей и панов рад, начиная с нарушений титулования царей Михаила Фёдоровича и Алексея Михайловича, что подтверждает, насколько болезненной для московской дипломатии оставалась незавершённость династического и территориального спора, заложенная ещё в 1618 году. Классическое нарративное обобщение обоих договоров по архивным делам Посольского приказа представлено в девятом томе «Истории России с древнейших времён» С. М. Соловьёва.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Непосредственным результатом Столбовского мира и Деулинского перемирия стало спасение суверенитета Русского царства. Ценой тяжёлых, но локализованных территориальных уступок правительство Михаила Романова избежало расчленения страны, прекратило разорительную войну на два фронта и добилось возвращения Великого Новгорода — древнего торгового и сакрального центра Северо-Запада. Приезд в 1619 году из польского плена патриарха Филарета Никитича, ставшего фактическим соправителем сына («двоевластие» двух великих государей), обеспечил резкое укрепление центральной власти, проведение переписей, налоговую стабилизацию и возрождение приказной администрации.
Вместе с тем оба договора определили главные векторы российской внешней политики на весь XVII век. Потеря Ингрии и Карелии закрепила превращение Швеции в могущественную балтийскую державу (включая её вступление в Тридцатилетнюю войну), а отчуждение Смоленска и Северщины оставило западную границу России крайне уязвимой. Деулинское перемирие рассматривалось Москвой лишь как временная передышка: уже в 1632–1634 годах Россия предприняла Смоленскую войну (по Поляновскому миру 1634 года Владислав наконец отказался от прав на московский престол за денежный выкуп), в 1654–1667 годах в ходе Тринадцатилетней войны вернула Смоленск, Северщину, Левобережную Украину и Киев по Андрусовскому перемирию 1667 года, а в 1656–1658 годах пыталась пересмотреть Столбовский мир (Кардисский мир 1661 года временно подтвердил границы 1617 года вплоть до Северной войны Петра I).
Дискуссии и оценки в историографии
В отечественной историографии XIX — начала XXI века оценки Столбовского мира и Деулинского перемирия заметно эволюционировали. Дореволюционные историки (С. М. Соловьёв, С. Ф. Платонов) подчёркивали вынужденный, но спасительный характер соглашений 1617–1618 годов, отмечая дипломатическое искусство кн. Д. И. Мезецкого и Ф. И. Шереметева, сумевших в безнадёжной военной ситуации отстоять сам факт существования государства и спасти Новгород. Вместе с тем современники и последующие авторы (в частности, Густав II Адольф в речи перед риксдагом, с гордостью заявлявший, что «русским теперь тяжело перепрыгнуть через этот ручеёк» — Ладогу и Неву) рассматривали Столбово как триумф шведской балтийской стратегии.
В советской и современной науке развернулось детальное изучение экономических и международных аспектов этих трактатов. И. П. Шаскольский в фундаментальной монографии 1964 года доказал, что, несмотря на потерю выхода к морю, Столбовский мир не вызвал полной торговой изоляции России: русские купцы продолжали активно торговать через шведские порты Нарву, Ревель и Стокгольм, а также через Архангельск. В новейших исследованиях Б. Н. Флори, Д. В. Лисейцева и Я. Н. Рабиновича (сборник к 400-летию Деулинского перемирия, 2018) пересматривается представление о полной слабости Москвы на переговорах: анализируя процедуру фактической передачи 29 городов, размежевания уездов и деятельность Посольского приказа в годы Смуты, историки показывают, как русская дипломатия использовала противоречия между Польшей, Швецией, Англией и Османской империей для минимизации потерь и подготовки будущего реванша.
