Происхождение, проблема авторства и рукописные списки
«Повесть временных лет» (ПВЛ) — древнейший из сохранившихся в полном объёме русских летописных сводов, составленный в Киеве в 1110-х годах на основе предшествующих сводов XI века. Традиционное название восходит к начальным словам заглавия в Ипатьевском («Повѣсть временных лѣт черноризца Феодосьева манастыря Печерского...») и Лаврентьевском («Се повести времяньных лет, откуду есть пошла Руская земля...») списках. Оригинал и гипотетическая первая редакция не сохранились; текст читается в составе поздних сводов XIV–XVI веков двух ветвей. Северо-восточную ветвь представляют Лаврентьевский (1377), Радзивилловский и Московско-Академический списки конца XV века (и утраченная в 1812 году Троицкая летопись), где рассказ обрывается на 1110 году и завершается записью игумена Выдубицкого монастыря Сильвестра 1116 года. Южнорусскую ветвь образуют Ипатьевский (начало 1420-х годов) и Хлебниковский (середина XVI века) списки, доводящие ПВЛ до 1117 года без колофона Сильвестра.
Проблема авторства остаётся дискуссионной. С XVII века составление летописи приписывалось монаху Киево-Печерского монастыря Нестору на основании упоминания в Хлебниковском списке. Согласно классической схеме А. А. Шахматова, ПВЛ возникла путём переработки «Древнейшего свода» (1037–1039), свода Никона (1070-е) и «Начального свода» (1093–1095, отразившегося в Новгородской первой летописи): первую редакцию ПВЛ составил Нестор около 1110–1113 годов, вторую — Сильвестр (1116), третью — киевский или новгородский книжник при Мстиславе Владимировиче (1117). Ряд современных исследователей (Д. Островский, А. П. Толочко, Л. Мюллер, С. М. Михеев) оспаривают авторство Нестора как позднюю вставку или отрицают существование третьей редакции, признавая Сильвестра основным составителем дошедшего текста.
Композиция и источники летописного свода
Памятник состоит из недатированной вводной части и анналистических (погодных) статей. Введение открывается библейским очерком раздела земли между сыновьями Ноя, рассказом о Вавилонском столпотворении и расселении славян («норци, иже суть словенѣ») с Дуная по Восточно-Европейской равнине. В него органично вплетены этногеографический обзор восточнославянских племён, описание пути «из варяг в греки», легенда об основании Киева Кием, Щеком, Хоривом и Лыбедью и предание о путешествии апостола Андрея.
Датированная часть начинается со статьи 6360 (852) года — условного рубежа воцарения византийского императора Михаила III (взятого с десятилетней ошибкой из хронологического источника), с которого, по словам летописца, «нача ся прозывати Руска земля». Корпус источников ПВЛ включает византийские хроники Георгия Амартола и Иоанна Малалы, «Летописец вскоре» патриарха Никифора, «Книгу Юбилеев» (через Хронограф), «Житие Василия Нового», «Откровение Мефодия Патарского», западнославянское «Сказание о начале славянской грамоты», подлинные тексты русско-византийских договоров 907, 911/912, 944/945 и 971 годов, устные дружинные предания, рассказы современников (боярина Яна Вышатича) и погодные анналы XI века.
Основное содержание и идейная концепция
В центре повествования находятся три взаимосвязанные темы: происхождение и становление Русской земли (с ответом под 862 годом о призвании варягов), утверждение легитимной власти династии Рюриковичей и Крещение Руси. Летопись последовательно излагает деяния Олега, Игоря, Ольги, Святослава, Владимира Святославича, Ярослава Мудрого и их преемников, войны с Византией и кочевниками (печенегами, торками и половцами), междоусобные распри и основание Киево-Печерского монастыря (1051, 1074).
Идейной кульминацией выступает выбор веры Владимиром (986–988), включающий «Речь философа» и корсунскую легенду. Исторические факты сопровождаются гомилетическим комментарием с библейскими параллелями: Русь предстаёт продолжением Священной истории, населённой «новыми людьми — христианами», а бедствия от половцев и усобиц трактуются как «казни Божии» за нарушение заповеди братского единства (тема завещания Ярослава Мудрого 1054 года и повести об ослеплении Василька Теребовльского 1097 года). Тем самым в ПВЛ завершается формирование этнополитической «мы-концепции» народа руси.
Историческое значение и историография
«Повесть временных лет» легла в основу всего позднейшего русского летописания и остаётся незаменимым источником по ранней истории Восточной Европы IX — начала XII века. Со времён Н. М. Карамзина учёные отмечали противоречия в её хронологии и легендарных сюжетах, а в трудах А. А. Шахматова, М. Д. Присёлкова, Д. С. Лихачёва, Л. В. Черепнина и О. В. Творогова была разработана методика текстологического расслоения свода и выявления политико-церковных вставок.
В новейшей науке выделяются различные интерпретации памятника: И. Н. Данилевский подчёркивает символико-экзегетический и эсхатологический смысл текста, где библейские аллюзии важнее буквальной фактографии; А. П. Толочко и П. Бушкович считают ранние известия IX–X веков позднейшей литературно-политической конструкцией; большинство же исследователей (А. А. Гиппиус, В. Я. Петрухин, Т. В. Гимон, Л. С. Клейн) при критическом отношении к искусственным датам признают базовую историческую достоверность канвы ПВЛ при её перекрёстной проверке византийскими, восточными и археологическими данными.
