Предпосылки и исторический контекст
К середине 1850-х годов кризис крепостнической системы в Российской империи стал очевидным не только для передовой общественности, но и для правящей верхушки. Поражение в Крымской войне (1853–1856) обнажило военно-техническую, финансовую и административную отсталость страны, опиравшейся на подневольный труд свыше 22,5 миллионов помещичьих крестьян. Долги дворянских имений кредитным установлениям росли, помещичье хозяйство в целом оставалось малопродуктивным, а крестьянские волнения, особенно в связи с призывами в ополчение во время войны, усиливали тревогу правительства.
30 марта 1856 года в речи перед предводителями московского дворянства император Александр II впервые открыто указал на необходимость преобразований, заявив, что «гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу». В начале 1857 года был учреждён Секретный комитет «для рассмотрения постановлений и представлений о крепостном состоянии» под председательством консервативно настроенного графа (впоследствии князя) А. Ф. Орлова; в его состав вошёл и пользовавшийся безусловным доверием монарха генерал-адъютант Яков Иванович Ростовцев, начальник Главного штаба военно-учебных заведений. Делопроизводство при комитете возглавил опытный юрист и сотрудник Государственной канцелярии Степан Михайлович Жуковский.
Переход к открытой подготовке реформы обозначили Высочайшие рескрипты от 20 ноября 1857 года виленскому генерал-губернатору В. И. Назимову и от 5 декабря 1857 года петербургскому генерал-губернатору П. Н. Игнатьеву, разрешавшие дворянству создавать губернские комитеты для выработки проектов улучшения быта крестьян. Оглашение рескриптов в печати вывело крестьянский вопрос из кабинетов бюрократии в публичную сферу, однако программа 1857 года оставляла за помещиками право собственности на всю землю, а крестьянам сулила лишь личную свободу (после длительного переходного срока) и выкуп усадебной оседлости.
Ход событий и ключевые механизмы
Главный комитет по крестьянскому делу и перелом 1858 года
8 января 1858 года Секретный комитет был официально переименован в Главный комитет по крестьянскому делу. Внутри него развернулась упорная борьба между консервативным большинством (кн. А. Ф. Орлов, министр юстиции гр. В. Н. Панин, кн. П. П. Гагарин), стремившимся затянуть реформу и сохранить вотчинную полицию помещиков, и немногочисленным реформаторским крылом — великим князем Константином Николаевичем и министром внутренних дел С. С. Ланским. Первоначальная апрельская программа деятельности губернских комитетов, составленная в 1858 году при участии Я. И. Ростовцева, отражала ещё прежнее недоверие генерала к радикальным переменам и сохраняла широкие владельческие права дворян.
Решающий идеологический перелом произошёл летом и осенью 1858 года. Находясь в заграничном отпуске в Германии (Вильдбад, Карлсруэ, Дрезден), Ростовцев глубоко изучил специальную литературу по аграрному вопросу и европейский опыт эмансипации (в традиционной историографии отмечалось и нравственное влияние предсмертного завета его сына, призывавшего отца послужить освобождению народа). В четырёх обширных письмах Александру II из Германии Ростовцев изложил принципиально новую концепцию: крестьяне должны получить не только личную свободу, но и земельный надел в собственность посредством выкупа при финансовом посредничестве правительства, с ограничением срочнообязанного состояния, постепенным переводом с барщины на оброк и учреждением крестьянского самоуправления. Осенью 1858 года под личным председательством императора Главный комитет принял программу от 4 декабря, закрепившую идею наделения крестьян землёй и выкупной операции.
Учреждение Редакционных комиссий и кружок Н. А. Милютина (1859 год)
- Институциональный манёвр: Когда из губернских комитетов начали поступать разнородные, зачастую крайне крепостнические проекты, для их сводки и подготовки единого законопроекта в феврале 1859 года при Главном комитете были образованы Редакционные комиссии (открыли заседания 4 марта 1859 г.). Хотя формально комиссий было две — для составления общих и местных положений, они почти сразу слились в единый рабочий орган.
- Кадровый состав и лидеры: Вопреки представлению кн. А. Ф. Орлова, предлагавшего председателем С. М. Жуковского, император назначил председателем Я. И. Ростовцева, предоставив ему широкие права по подбору состава. Непременным членом и руководителем редакционной техники стал С. М. Жуковский, а фактическим идейным и организационным мотором комиссий выступил назначенный товарищем министра внутренних дел Николай Алексеевич Милютин. Вокруг него сплотилась команда «либеральной бюрократии» и приглашённых общественных экспертов: заведующий Земским отделом МВД Я. А. Соловьёв, славянофилы Ю. Ф. Самарин и князь В. А. Черкасский, экономисты и правоведы Н. Х. Бунге, А. П. Заблоцкий-Десятовский, географ и статистик П. П. Семёнов (Тян-Шанский).
- Режим работы и гласность: Комиссии работали с колоссальным напряжением, проведя свыше 400 заседаний и проанализировав проекты 46 губернских комитетов. По инициативе Ростовцева был впервые применён принцип законодательной гласности: «Труды Редакционных комиссий» печатались тиражом до 3000 экземпляров и рассылались в губернии, учёным и общественным деятелям для сбора отзывов, что затрудняло кулуарный саботаж проекта в Главном комитете.
Борьба с дворянской оппозицией и завершение проекта (1859–1860 годы)
Деятельность Редакционных комиссий встретила ожесточённое сопротивление помещичьего лагеря, обвинявшего Милютина и его сотрудников в «красной бюрократии», попрании права собственности и игнорировании интересов сословия. Вызванные в Петербург депутаты от губернских комитетов первого (август 1859 г.) и второго (февраль 1860 г.) приглашений подали коллективные адреса на высочайшее имя (в частности, «адрес пяти» и «адрес восемнадцати» депутатов), добиваясь урезания крестьянских наделов, сохранения вотчинной власти или расширения дворянского представительства. Александр II подверг подписантов опале, поддержав комиссии, однако сам аппарат реформаторов понёс тяжёлую утрату: 6 февраля 1860 года от переутомления и болезни скончался Я. И. Ростовцев.
На место умершего Ростовцева император назначил убеждённого консерватора графа В. Н. Панина, что вызвало панику среди реформаторов. Однако перед смертью Ростовцев успел составить для государя программную «Памятную записку», которую Александр II утвердил в качестве обязательной инструкции для нового председателя. Сплочённая группа Милютина, Жуковского, Самарина и Соловьёва сумела отстоять базовые начала реформы — освобождение с землёй, государственный выкуп и независимое от помещика сельское управление, — хотя под давлением Панина и дворянского лобби нормы крестьянских наделов были несколько снижены («отрезки» в пользу помещиков), а выкупная оценка земли повышена. В октябре 1860 года Редакционные комиссии завершили подготовку законопроектов и были распущены, передав дело в Главный комитет, где председателем стал либерально настроенный великий князь Константин Николаевич.
Источниковедческая база и свидетельства
Работа Главного комитета и Редакционных комиссий оставила после себя один из самых полных в истории дореволюционного российского права комплексов документальных источников. Основу составляет многотомный официальный корпус «Трудов Редакционных комиссий» (1859–1860), включающий журналы заседаний, своды статистических и хозяйственных данных по губерниям, проекты губернских комитетов и доклады отделений. Незаменимым дополнением служат четыре письма Я. И. Ростовцева к Александру II из Германии (1858) и его предсмертная записка (опубликована в «Русском архиве» в 1868 г. и «Русской старине» в 1880 г.), а также фундаментальное шеститомное собрание документов А. И. Скребицкого «Крестьянское дело в царствование императора Александра II» (Бонн, 1862–1868), вобравшее в себя значительную часть архива Ростовцева.
Внутреннюю кухню аппаратной борьбы и личные портреты деятелей раскрывают мемуары и дневники непосредственных участников событий: подробные «Записки сенатора Я. А. Соловьёва о крестьянском деле» («Русская старина», 1880–1884), труд члена-эксперта комиссий Н. П. Семёнова «Освобождение крестьян» (1889–1891), воспоминания П. П. Семёнова-Тян-Шанского, дневники великого князя Константина Николаевича и записки А. Гакстгаузена. Биографическая справка и оценки современников в отношении ключевых руководителей и редакторов (таких как Я. И. Ростовцев и С. М. Жуковский, на котором лежала колоссальная ответственность за формулировку статей) обобщены в статьях Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона и Русского биографического словаря А. А. Половцова. Позднее полувековая рефлексия российского общества нашла воплощение в шеститомном издании И. Д. Сытина «Великая реформа» (1910–1911), объединившем труды ведущих дореволюционных историков права и крестьянства.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Рассмотренный в Главном комитете и Государственном совете проект лёг в основу Манифеста и 17 законодательных актов «Положений 19 февраля 1861 года». Благодаря институциональному механизму Редакционных комиссий Россия избежала наиболее разрушительного «остзейского» варианта безземельного освобождения крестьян, реализованного в начале XIX века в Прибалтике: бывшие помещичьи крестьяне получили личную свободу, сословную организацию сельского и волостного самоуправления (под контролем независимых от местной администрации мировых посредников) и право выкупа усадьбы и полевого надела при финансовой поддержке государства через 49-летние выкупные ссуды.
Вместе с тем компромиссный характер итоговых документов — сохранение отрезков, завышенные выкупные оценки, привязанные не к рыночной цене земли, а к капитализированному оброку, и длительное сохранение временнообязанного состояния — заложил глубокие противоречия в аграрный строй пореформенной России, проявившиеся в малоземелье и аграрных кризисах конца XIX — начала XX века. Показательной стала и политическая судьба самих творцов реформы: в апреле 1861 года, вскоре после обнародования Манифеста, Александр II счёл необходимым уволить Н. А. Милютина и министра внутренних дел С. С. Ланского, чтобы успокоить недовольное дворянство. Тем не менее созданная в 1859–1860 годах школа «либеральной бюрократии» и методы экспертной подготовки законов на основе статистики и гласности оказали решающее влияние на последующие Великие реформы 1860–1870-х годов (земскую, городскую, судебную) и на проведение крестьянской реформы в Царстве Польском (1864), в которой вновь приняли участие Милютин, Самарин, Черкасский и Жуковский.
Дискуссии и оценки в историографии
В исторической науке деятельность Главного комитета и Редакционных комиссий вызывала полярные оценки, связанные прежде всего с вопросом о движущих силах отмены крепостного права и о мере ответственности реформаторов за издержки «Положений 1861 года». Либеральная историография конца XIX — начала XX века (Г. А. Джаншиев, В. И. Семевский, А. А. Корнилов) высоко ценила гражданский подвиг Н. А. Милютина, Я. И. Ростовцева и экспертов комиссий, видя в их деятельности редкий триумф государственного разума над сословным эгоизмом, но вместе с тем резко критиковала уступки, сделанные в 1860–1861 годах консервативному дворянству (особенно в вопросе об отрезках и размерах выкупа).
В советской историографии (П. А. Зайончковский, М. В. Нечкина, Н. М. Дружинин) доминировал тезис о том, что реформа 1861 года была вынужденным «побочным продуктом» «революционной ситуации 1859–1861 годов», однако крупные специалисты, прежде всего П. А. Зайончковский, на основе архивов убедительно показали самостоятельную созидательную роль Редакционных комиссий в борьбе с реакционным дворянством. Качественно новый уровень изучения проблемы был достигнут в трудах Л. Г. Захаровой, исследовавшей закулисный механизм подготовки реформы: она доказала, что успех дела обеспечило уникальное взаимодействие верховной власти (Александра II и великого князя Константина Николаевича) с немногочисленным ядром «либеральных бюрократов» и общественных деятелей, сумевших институционально обойти сопротивление большинства сановников.
Современные исследователи (Т. Эммонс, Д. Филд, Б. Н. Миронов) сосредоточились на изучении политических стратегий в самодержавном аппарате и пересмотре социально-экономических последствий реформы. Д. Филд охарактеризовал тактику создания Редакционных комиссий как виртуозный «бюрократический манёвр», позволивший вырвать инициативу из рук дворянских комитетов, а Б. Н. Миронов подверг ревизии тезис авторов шеститомника «Великая реформа» (1911) о перманентном обнищании крестьянства после 1861 года, подчёркивая постепенное улучшение агрокультуры и правового положения деревни как результат заложенного в 1858–1860 годах курса.
