Предпосылки и исторический контекст
Боснийская война 1992–1995 годов стала самым драматическим звеном распада Социалистической Федеративной Республики Югославия (СФРЮ). В конце 1980-х годов ослабление коммунистической идеологии совпало с подъёмом этнического национализма: конституционные поправки Сербии в марте 1989 года ограничили автономию Косова и Воеводины, обеспечив руководству Слободана Милошевича перевес в Президиуме СФРЮ, а на XIV чрезвычайном съезде Союза коммунистов Югославии (20 января 1990) словенская и хорватская делегации покинули зал. После провозглашения независимости Словении и Хорватии 25 июня 1991 года кризис перекинулся на самую этнически пёструю республику — Социалистическую Республику Босния и Герцеговина (БиГ), где по переписи 1991 года проживали 43,7–44 % босняков-мусульман, 31,4–33 % сербов, 17,3 % хорватов и около 5,5–6 % «югославов» (до 27 % браков были смешанными).
Первые многопартийные выборы в ноябре 1990 года закрепили этническую поляризацию власти между Партией демократического действия (ПДД) Алии Изетбеговича, Сербской демократической партией (СДП) Радована Караджича и Хорватским демократическим содружеством БиГ. В марте 1991 года в Караджорджеве С. Милошевич и президент Хорватии Ф. Туджман провели спорные переговоры о возможном разделе Боснии, а принятый СБ ООН в сентябре 1991 года оружейный эмбарго (резолюция № 713) ударил главным образом по плохо вооружённому боснийскому правительству, тогда как боснийские сербы опирались на арсеналы Югославской народной армии (ЮНА). После принятия боснийским парламентом 15 октября 1991 года Меморандума о суверенитете сербские депутаты созвали собственную Скупщину и 9 января 1992 года провозгласили Республику сербского народа БиГ (будущую Республику Сербскую), а хорваты в ноябре 1991 года сформировали Герцег-Босну. Провал компромиссного плана Карингтона — Кутилейру (март 1992), бойкот сербами референдума о независимости (29 февраля — 1 марта 1992 года: при явке 63,4 % «за» высказались 99,7 %), взаимные этнические провокации и международное признание БиГ со стороны ЕЭС и США 6–7 апреля 1992 года ознаменовали начало полномасштабной войны.
Ход событий и ключевые механизмы
Динамика войны (1992–1995) и сдвиг баланса сил
- Первоначальное сербское превосходство (1992–1993): опираясь на офицеров и вооружения ЮНА (в мае 1992 года преобразованных в Войско Республики Сербской под командованием генерала Ратко Младича), силы боснийских сербов взяли под контроль до 70 % территории республики, установив 44-месячную осаду Сараева и ведя бои за «Коридор жизни» в Посавине и в Восточной Боснии. Война сопровождалась массовыми этническими чистками, разрушением городов, лагерями для задержанных (Омарска, Кератерм, Трнополье у сербов; «Силос» у мусульман; Хелиодром и Дретель у хорватов). Одновременно в 1993–1994 годах разгорелась жестокая война между прежними союзниками — армией БиГ и Хорватским советом обороны (ХСО) — с трагедией в долине Лашвы (резня в Ахмичи) и осадой Мостара. План Вэнса — Оуэна в мае 1993 года провалился.
- Вашингтонское соглашение, трагедия Сребреницы и вмешательство НАТО (1994–1995): в марте 1994 года при посредничестве США было подписано Вашингтонское соглашение, прекратившее хорвато-боснийскую войну и объединившее их территории в Федерацию Боснии и Герцеговины. Несмотря на введение СБ ООН бесполётной зоны (1993) и провозглашение «зон безопасности» (Сараево, Тузла, Бихач, Горажде, Жепа, Сребреница), в июле 1995 года силы ВРС захватили Сребреницу, совершив массовое убийство свыше 8000 мужчин и юношей-босняков. После второго взрыва на сараевском рынке Маркале в августе 1995 года авиация НАТО провела масштабную операцию «Обдуманная сила» против позиций ВРС, совпавшую с успешным контрнаступлением хорватских и боснийских сил на западе БиГ. Это принудило все стороны к прекращению огня 14 сентября и 5 октября 1995 года и открыло дорогу к мирной конференции.
Дейтонские переговоры и архитектура Парижского мира (ноябрь — декабрь 1995)
- Дипломатия закрытых дверей в Огайо: с 1 по 21 ноября 1995 года на американской авиабазе Райт-Паттерсон близ Дейтона (штат Огайо) под руководством спецпосланника США Ричарда Холбрука при участии Контактной группы (США, Россия, Великобритания, Франция, Германия) прошли жёсткие переговоры. Поскольку лидеры боснийских сербов Радован Караджич и Ратко Младич уже были обвинены Гаагским трибуналом (МТБЮ) в военных преступлениях, интересы сербской стороны представлял президент СРЮ Слободан Милошевич. 21 ноября 1995 года Общее рамочное соглашение о мире было парафировано, а 14 декабря 1995 года официально подписано в Париже А. Изетбеговичем, С. Милошевичем и Ф. Туджманом в присутствии лидеров стран-гарантов (включая Билла Клинтона).
- Конституционная и территориальная модель (Приложение 4): БиГ сохранялась как суверенное государство в международно признанных границах, но разделялась на два высокоавтономных энтитета — мусульмано-хорватскую Федерацию Боснии и Герцеговины (51 % территории) и Республику Сербскую (49 % территории), позднее дополненные нейтральным округом Брчко. Управление строилось на жёстком консенсусе трёх «государствообразующих народов» (босняков, сербов и хорватов) через ротационный Президиум из трёх членов и механизмы национального вето.
- Военные и гражданские гарантии: на смену малоэффективным миротворцам ООН (СООНО) был развёрнут 60-тысячный многонациональный контингент НАТО IFOR с правом принуждения к миру; за выполнением гражданских положений (возвращение беженцев, выборы, права человека) следил Высокий представитель международного сообщества; стороны обязались сотрудничать с Международным трибуналом по бывшей Югославии (МТБЮ, учреждён резолюцией СБ ООН № 827 в 1993 году).
Источниковедческая база и свидетельства
Документальная база изучения Дейтонских соглашений и Боснийской войны уникальна по объёму судебных и дипломатических верификаций. Ядро правовых источников составляют Общее рамочное соглашение о мире в Боснии и Герцеговине 1995 года (с 11 приложениями, включая Конституцию БиГ в Приложении 4 и согласованные в Дейтоне демаркационные карты), предшествующие мирные проекты (Лиссабонский план Карингтона — Кутилейру 1992 года, план Вэнса — Оуэна 1993 года, Вашингтонское соглашение 1994 года) и серия резолюций Совета Безопасности ООН (№ 713, 743, 808, 816, 824, 827, 836). Ключевой пласт внутренних политических решений раскрывают рассекреченные инструкции СДП («Вариант A/B», декабрь 1991), материалы заседаний боснийских органов власти и доклад ЦРУ США 1995 года.
Особую доказательную ценность представляют материалы Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ, действовавшего до 2017 года), накопившего миллионы страниц показаний свидетелей, перехваченных приказов и судебно-медицинских экспертиз и вынесшего обвинительные приговоры 127 участникам боснийского конфликта (включая 90 сербов, 28 хорватов и 9 босняков), а также решения Международного суда ООН и независимые демографические подсчёты сараевского Центра исследований и документации (RDC, подтвердившие цифру около 100 тыс. погибших). Незаменимым источником о ходе переговоров в Огайо выступают мемуары главного американского переговорщика Ричарда Холбрука (To End a War, 1998), дневники югославского политика Борисава Йовича и биографические справки ключевых действующих лиц (например, Радована Караджича в «Лентапедии»).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Дейтонские соглашения выполнили свою главную немедленную задачу — остановили крупнейшее вооружённое противостояние в Европе со времён Второй мировой войны (удерживавшее это трагическое первенство вплоть до 2022 года), прекратили осаду Сараева и открыли путь к послевоенному восстановлению инфраструктуры, обмену пленными и международной миротворческой стабилизации (миссии IFOR, затем SFOR и европейская EUFOR). Принятые в Дейтоне обязательства по выдаче обвиняемых в военных преступлениях реализовались не сразу (Р. Караджич и Р. Младич скрывались более десятилетия, однако были впоследствии арестованы — в частности, Караджич в июле 2008 года — и осуждены в Гааге).
Однако долгосрочное политическое наследие Дейтона оказалось противоречивым. Установив хрупкий этнический баланс, договор де-факто закрепил результаты военного размежевания населения: свыше 2,2 млн беженцев и перемещённых лиц так и не смогли в полном объёме вернуться в районы, где они стали меньшинством. Конституция БиГ породила крайне громоздкую, дорогостоящую и склонную к институциональному параличу систему управления (две раздельные республики, 10 кантонов в Федерации БиГ, перекрёстные вето), в которой внешнее вмешательство Высокого представителя, наделённого «Боннскими полномочиями» (вплоть до отстранения политиков и введения законов, например о запрете отрицания геноцида в 2021 году), остаётся критическим арбитром. Тем не менее именно дейтонский каркас уже три десятилетия предотвращает возобновление полномасштабной гражданской войны в Боснии и Герцеговине, хотя уже вскоре после Парижа балканский кризис перекинулся в Косово (1998–1999).
Дискуссии и оценки в историографии
В исторической, правовой и политологической литературе вокруг конфликта и Дейтонского мира сохраняются три острых блока дискуссий. Первый касается природы войны 1992–1995 годов: значительная часть западных и боснийских историков (Лора Силбер, Аллан Литтл и др.) квалифицирует её прежде всего как спланированную агрессию Белграда (план «РАМ», тайная передислокация боснийских сербов в составе ЮНА в декабре 1991) и территориальный проект Загреба, тогда как в сербской, хорватской и части российской историографии преобладает акцент на внутреннем межэтническом и конфессиональном гражданском конфликте (включая дискуссии об исламском возрождении в БиГ и радикализме «Исламской декларации» А. Изетбеговича, а также о роли иностранных добровольцев — от православных волонтёров до ближневосточных моджахедов).
Второй спор связан с международной дипломатией накануне войны и в ходе её завершения: долгие годы обсуждалось утверждение о том, что посол США Уоррен Циммерман в марте 1992 года якобы подтолкнул Изетбеговича к отзыву подписи под планом Карингтона — Кутилейру (что оспаривается новейшими текстологическими разборами хронологии), равно как подвергается критике бездействие европейских держав в 1992–1994 годах и оружейное эмбарго, сохранявшее военный дисбаланс. Наконец, главный историографический водораздел проходит в оценке самого Дейтона: политические реалисты вслед за Р. Холбруком считают «несовершенный мир» триумфом принудительной дипломатии, остановившей бойню, тогда как критики-институционалисты отмечают, что Дейтон законсервировал этнократию и сегрегацию, превратив временную формулу перемирия в неспособную к самореформированию государственную конструкцию; отдельной критике (в том числе в российских правовых публикациях) подвергалась степень беспристрастности и политизированности приговоров МТБЮ.
