Предпосылки и исторический контекст
К распаду СССР в декабре 1991 года советская ядерная инфраструктура размещалась в четырёх союзных республиках — РСФСР, Украине, Белоруссии и Казахстане. После референдума 1 декабря 1991 года (более 90 % за независимость и избрание Леонида Кравчука президентом), Беловежских соглашений (8 декабря) и Алма-Атинской декларации (21 декабря) оперативное управление стратегическими силами сохранилось за командованием СНГ и Москвой, однако на территории новых государств оставались тысячи боезарядов и носителей. Наиболее масштабным арсеналом за пределами России обладала Украина, унаследовавшая около трети советского потенциала — третий в мире запас после США и России (на 300 боеголовок больше, чем у Казахстана): на базах пяти дивизий 43-й ракетной армии (19-й, 37-й, 43-й, 46-й под Первомайском и 50-й) находились 130 МБР УР-100Н, 46 МБР РТ-23 «Молодец» и более тридцати тяжёлых бомбардировщиков — всего около 1700 стратегических и 2883 тактических боеприпаса.
Декларация о государственном суверенитете Украины 1990 года и заявление от 24 октября 1991 года провозгласили курс на безъядерный статус, который поддерживали США и Россия, стремившиеся предотвратить расползание ядерного оружия и укрепить Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Тем не менее экономический кризис, спор о компенсации за расщепляющиеся материалы и политическая борьба в Киеве затянули ратификацию. В июле 1993 года Верховная рада провозгласила право собственности на размещённые на Украине вооружения, а экспертные оценки о возможности взлома кодов пуска за 12–18 месяцев усилили дипломатическое давление Вашингтона и Москвы.
Ход событий и ключевые механизмы
Разрешение кризиса потребовало увязки трёх условий: присоединения новых республик к ДНЯО, финансовой компенсации за вывоз ядерных материалов и предоставления международных гарантий безопасности. После одобрения Верховной радой 16 ноября 1994 года присоединения к ДНЯО в статусе неядерного государства финальное оформление договорённостей приурочили к саммиту СБСЕ в Будапеште.
Подписание меморандумов и содержание обязательств
5 декабря 1994 года лидеры России, США и Великобритании подписали в Будапеште три параллельных меморандума о гарантиях безопасности для Украины, Белоруссии и Казахстана. Документ состоял из преамбулы и шести параграфов:
- Суверенитет и границы: гаранты обязались уважать независимость, суверенитет и существующие границы сторон в соответствии с принципами Заключительного акта СБСЕ.
- Отказ от силы и экономического давления: подтверждалось воздержание от угрозы силой или её применения (кроме самообороны по Уставу ООН), а также от экономического принуждения.
- Совет Безопасности ООН и негативные гарантии: стороны обязались добиваться действий Совбеза ООН при ядерной агрессии против участника и не применять ядерное оружие против неядерных членов ДНЯО (кроме случаев нападения совместно с ядерной державой).
- Консультации: предусматривалось проведение консультаций при возникновении вопросов относительно взятых обязательств.
Особые позиции Франции и Китая и практическая денуклеаризация
Франция и Китай выступили с отдельными заверениями: так, в декларации КНР от 4 декабря 1994 года (с отсылкой к китайско-украинским коммюнике 1992 и 1994 годов) подтверждалось неприменение ядерного оружия против неядерных держав и уважение территориальной целостности Украины, но ни Париж, ни Пекин не включали пунктов об обращении в Совбез ООН или обязательных консультациях. Практический демонтаж осуществлялся в рамках американской программы Нанна — Лугара (более 300 млн долларов на ликвидацию носителей до 2008 года и 310 млн долларов экономической помощи в 1994 году) и российско-украинских соглашений о компенсации ядерным топливом (позднее обсуждались и схемы переработки высокообогащённого урана в реакторное топливо). Последняя боеголовка была вывезена с Украины в Россию в июне 1996 года.
Источниковедческая база и свидетельства
Основой изучения события служат официальные тексты Будапештского меморандума и деклараций гарантов, зарегистрированные в ООН (документы A/49/765, A/49/783 и реестр Собрания договоров ООН), а также парламентские акты Украины 1990–1994 годов. Эти документы фиксируют юридическую форму заверений (assurances), не содержащих автоматических обязательств военной защиты.
Военно-технический аспект раскрывается в показаниях начальника 12-го ГУ Минобороны РФ генерал-полковника Евгения Маслина и эксперта Брюса Блэра (1993) о соотношении административного и оперативного контроля над 43-й ракетной армией, а также в мемуарно-документальном исследовании бывшего министра Юрия Костенко и Пола Д’Аньери (2021), освещающем ход закрытых переговоров.
Исторические итоги и долгосрочное значение
В 1990-е годы Будапештский меморандум предотвратил появление новых ядерных государств в Евразии и обеспечил бессрочное продление ДНЯО в 1995 году. Вывоз около 1700 стратегических боеголовок и почти трёх тысяч тактических зарядов с Украины, наряду с разоружением Белоруссии и Казахстана, укрепил режим ядерного нераспространения.
В XXI веке судьба соглашения оказалась драматичной. После событий 2014 года в Крыму (не признанных Генеральной Ассамблеей ООН) и возвращения на полуостров российских носителей (Ту-22М3 и комплексов «Искандер-М»), а также после полномасштабного российского вторжения на Украину в феврале 2022 года меморандум стал символом неэффективности политических гарантий без механизмов принуждения. Киев неоднократно указывал на срыв консультаций по пункту 6 (включая выступление Владимира Зеленского на Мюнхенской конференции 19 февраля 2022 года и заявления 2021–2024 годов), хотя официально сохранял приверженность ДНЯО; в апреле 2023 года сожаление о давлении на Киев выразил Билл Клинтон, а соцопрос КМИС в декабре 2024 года зафиксировал рост поддержки ядерного статуса в украинском обществе.
Дискуссии и оценки в историографии
Историография разделилась в оценке целесообразности отказа от ядерного оружия. Ещё в 1993 году неореалист Джон Миршаймер прогнозировал, что безъядерная Украина столкнётся с угрозой российской агрессии. После 2014 и 2022 годов исследователи Андреас Умланд и Хуго фон Эссен подчёркивали, что нарушение Будапештского меморандума подорвало доверие к ДНЯО и гарантиям безопасности без членства в военных союзах.
Напротив, Мариана Буджерин и авторы журнала World Affairs (2016) доказывают, что денуклеаризация не была ошибкой: Киев не имел полного оперативного контроля и собственной ядерной программы, МБР были нацелены на США и не подходили для регионального сдерживания, а попытка удержать арсенал повлекла бы санкции Запада, дипломатическую изоляцию и жёсткий ответ Москвы. Современная наука оценивает меморандум как вынужденный компромисс постсоветского транзита, обнаживший слабость декларативных гарантий.
