Предпосылки и исторический контекст
Феномен двоевластия возник непосредственно из двойственной природы Февральской революции 1917 года. Ещё 26 февраля (11 марта) Высочайшим указом была приостановлена деятельность IV Государственной думы, однако днём 27 февраля (12 марта), когда Таврический дворец окружили восставшие рабочие и солдаты Петроградского гарнизона (численностью до 170 тысяч человек), думские лидеры сформировали Временный комитет Государственной думы во главе с октябристом М. В. Родзянко. В тот же вечер в том же здании открылось первое заседание Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, опиравшегося на непосредственную поддержку заводов, фабрик и восставших полков.
В ночь на 2 (15) марта между делегациями Временного комитета Думы (в контакте с ЦК кадетов и Прогрессивным блоком) и Исполкома Петросовета состоялись переговоры об условиях создания новой исполнительной власти. Преобладавшие в Петросовете умеренные социалисты — меньшевики и эсеры — исходили из доктринальной убеждённости, что в России происходит буржуазная революция, в которой государственное управление должно принадлежать цензовой либеральной буржуазии при строгом «революционном контроле» со стороны Советов. В итоге Исполком отказался официально входить в кабинет (хотя трудовик А. Ф. Керенский, вопреки позиции большинства Совета, принял портфель министра юстиции), а 2 (15) марта было сформировано Временное правительство во главе с князем Г. Е. Львовым (при ключевом влиянии кадета П. Н. Милюкова в МИД и октябриста А. И. Гучкова в военном и морском ведомствах).
Отречение Николая II 2 марта и акт великого князя Михаила Александровича от 3 (16) марта, призвавшего граждан подчиняться Временному правительству до созыва Учредительного собрания, придали кабинету Львова формальную государственно-правовую легитимность, а 9–11 (22–24) марта его признали США, Великобритания и Франция. Но реальные рычаги принуждения — армия, рабочая милиция, железные дороги и связь — изначально оказались под контролем Петросовета, что породило структурную асимметрию новой власти.
Ход событий и ключевые механизмы
Институциональный баланс и преобразования весны 1917 года
В первые месяцы Временное правительство провело масштабную либеральную модернизацию законодательства, провозгласив в своей Декларации от 3 (16) марта политическую амнистию, широкие гражданские свободы и подготовку выборов в Учредительное собрание. Однако в сфере реального управления решения кабинета постоянно наталкивались на предел, очерченный Советами и местными комитетами.
- Реформа правопорядка и управления: были упразднены Департамент полиции, Отдельный корпус жандармов и охранные отделения, отменялась смертная казнь (12 марта), создавалась Чрезвычайная следственная комиссия (5 марта) для расследования действий царских сановников; губернаторов сменили комиссары из числа председателей земских управ (4 марта), а полицию — выборная народная милиция («Временное положение о милиции» от 17 апреля). При этом амнистия и сокращение сроков уголовным заключённым («птенцам Керенского») резко ухудшили криминогенную обстановку в стране.
- «Приказ № 1» и армия: изданный Петросоветом в первые дни революции Приказ № 1 ввёл выборные солдатские комитеты, подчинил гарнизон Совету в политических выступлениях и передал оружие под контроль комитетов, подорвав принцип единоначалия. Под давлением Совета комиссия генерала А. А. Поливанова разработала «Декларацию прав солдата», после отказа подписывать которую военный министр А. И. Гучков 1 мая подал в отставку.
- Центробежные тенденции на окраинах: хотя 20 марта (2 апреля) были отменены вероисповедные и национальные ограничения (включая черту оседлости), правительство откладывало решение национально-территориальных вопросов до Учредительного собрания. Это вызвало острые трения с Финляндией, Закавказьем (где при Особом закавказском комитете — ОЗАКОМ — фактически сложилось «троевластие») и особенно с Украинской Центральной радой, провозгласившей в июне автономию Первым Универсалом.
Эволюция кризисов: от апреля к июлю 1917 года
Первое столкновение двух центров власти вызвала нота министра иностранных дел П. Н. Милюкова от 18 апреля (1 мая) о верности России договорам с Антантой и готовности вести войну «до победного конца». Массовые выступления рабочих и солдат 20–21 апреля привели к отставке Милюкова и Гучкова и формированию первого коалиционного правительства (с вхождением шести министров-социалистов, включая Керенского в роли военного министра, И. Г. Церетели и В. М. Чернова). Однако коалиция не сняла противоречий: в мае вспыхнул конфликт с радикальным Кронштадтским советом, а в июне провал организованного правительством наступления на фронте окончательно подорвал равновесие.
Развязка двоевластия наступила в дни Июльского кризиса. 2 (15) июля министры-кадеты вышли из кабинета (формально из-за уступок Центральной раде), а 3–4 (16–17) июля в Петрограде вспыхнули стихийные вооружённые демонстрации 1-го пулемётного полка, рабочих и 20 тысяч кронштадтских матросов под лозунгом передачи власти Советам. После столкновений со стрельбой на Литейном проспекте и давления демонстрантов на Таврический дворец верные правительству и ВЦИК части подавили беспорядки. Временное правительство запретило ряд большевистских изданий, предъявило обвинения лидерам большевиков в государственной измене, арестовало Л. Д. Троцкого (В. И. Ленин перешёл на нелегальное положение), а Петросовет переехал из Таврического дворца в Смольный институт. 24 июля (6 августа) было сформировано второе коалиционное правительство во главе с А. Ф. Керенским; двоевластие фактически завершилось перевесом исполнительной власти, хотя уже в конце августа Корниловский кризис взорвал и это равновесие.
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция механизма двоевластия опирается на официальные акты (публиковавшиеся в «Собрании узаконений и распоряжений правительства»), декларации, протоколы Исполкома Петросовета и мемуары государственных деятелей. Ключевым источником остаётся Декларация Временного правительства от 3 (16) марта 1917 года, зафиксировавшая программный компромисс с Советом — от полной политической амнистии и гражданских свобод до принципиального пункта 7: «Неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении», а также оговорки, что кабинет не воспользуется военными обстоятельствами для отсрочки реформ.
Не менее красноречивы оценки самих современников, диагностировавших бессилие формальной власти. Военный министр А. И. Гучков откровенно констатировал, что Временное правительство обладает не властью, а лишь её видимостью, тогда как реальная сила находится у Совета. Со своей стороны, Л. Д. Троцкий в речи на экстренном заседании Петроградского совета по вопросу о Кронштадте 26 мая 1917 года (зафиксированной в отчётах газет «Новая жизнь» и «Известия») дал этому положению полемическую формулу «двоебезвластия»: «Говорят о двоевластии, а у нас двоебезвластие, так как Временное Правительство не имеет сильной власти, а вы не решаетесь ее взять». Существенные детали закулисного функционирования кабинета, Юридического совещания и ведомств раскрывают мемуары управляющего делами правительства В. Д. Набокова, «Воспоминания» П. Н. Милюкова, «Записки о революции» Н. Н. Суханова и фундаментальные документальные публикации (включая современные архивные издания о конфессиональной и национальной политике Временного правительства).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Пятимесячный период двоевластия не сумел создать устойчивой конституционно-правовой государственности. Хотя Временное правительство ввело одно из наиболее демократических законодательств в Европе того времени — отменило смертную казнь и сословные ограничения, расширило права земств, создало систему земельных и продовольственных комитетов, провозгласило свободу союзов, собраний и вероисповеданий, — оно оказалось неспособно обеспечить принудительное исполнение собственных законов на местах. Демократизация армии и роспуск старого полицейского аппарата без формирования дееспособной новой администрации привели к нарастанию хозяйственной разрухи, продовольственного дефицита и самовольных крестьянских захватов земли.
Окончание двоевластия в июле 1917 года не обеспечило правительству подлинной прочности: последовавшее усиление правых настроений вылилось в августовское Корниловское выступление, провал которого лишил кабинет Керенского поддержки и офицерства, и рабочих. На фоне дальнейшей дезинтеграции армии (миллионы дезертиров к осени), углубления национального сепаратизма (Украина, Финляндия, Юго-Восточный казачий союз) и затягивания выборов в Учредительное собрание политический вакуум оказался заполнен радикализировавшимися и «большевизированными» Советами, что в октябре 1917 года привело к свержению Временного правительства.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии проблема двоевластия традиционно рассматривается как ключ к пониманию причин падения российской демократии в 1917 году. В советской исторической традиции концепция двоевластия восходила к ленинским статьям весны 1917 года: этот режим определялся как недолговечное переплетение двух классовых диктатур — буржуазии (Временное правительство) и революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства (Советы), которое неизбежно должно было завершиться победой одного из полюсов (сначала временным перевесом контрреволюции в июле, затем триумфом Советов в октябре).
В зарубежной и современной российской историографии акценты смещены на структурную хрупкость институтов и политические просчёты обеих сторон. Историки либерального и социального направлений (У. Э. Мосс, Р. Абрахам, Н. В. Рязановский, П. Осинский, М. В. Соколова) отмечают, что весна и лето 1917 года стали временем беспрецедентного подъёма низовой гражданской самоорганизации — от профсоюзов и фабзавкомов до обновлённых земств. Вместе с тем, как подчёркивал Н. В. Рязановский, роковой ошибкой Временного правительства стала чрезмерная задержка с созывом Учредительного собрания из-за скрупулёзной доработки избирательного закона на фоне углублявшегося хаоса. Современный социолог и историк Павел Осинский охарактеризовал итоговую победу большевиков в октябре как «социализм по умолчанию» (socialism by default) — прямое следствие институционального бессилия коалиционного правительства, не сумевшего разрешить ни вопрос о войне и мире, ни земельную и продовольственную проблемы в рамках двоевластия.
