Предпосылки и исторический контекст
Во второй половине 1980-х годов советская система Советов, сформированная в результате конституционных преобразований 1918 и 1936 годов, носила декоративный характер: на протяжении десятилетий выборы проводились на безальтернативной основе по спискам, предварительно согласованным партийными комитетами КПСС. К 1988 году экономическое замедление, нарастание товарного дефицита и политика гласности сделали очевидным кризис доверия к партийно-государственному аппарату. На XIX Всесоюзной конференции КПСС летом 1988 года М. С. Горбачёв и его соратники инициировали политическую реформу, призванную оживить представительные органы под лозунгом «Вся власть Советам!» и одновременно создать для реформаторского крыла руководства новую, независимую от партийного аппарата легитимность.
В декабре 1988 года были приняты поправки к Конституции СССР 1977 года и новый закон о выборах, учредившие двухуровневую систему высшей власти: широкий Съезд народных депутатов СССР из 2250 делегатов и избираемый им постоянно действующий двухпалатный Верховный Совет. Чтобы гарантировать управляемость нового органа, квоты разделили поровну на три части: 750 депутатов избирались в территориальных округах, 750 — в национально-территориальных и ещё 750 — непосредственно от общесоюзных общественных организаций (из них 100 мандатов получила КПСС, остальные распределялись между профсоюзами, комсомолом, Академией наук и творческими союзами).
Однако избирательная кампания весны 1989 года (основное голосование прошло 26 марта, повторные выборы и второй тур — до середины мая) вышла из-под жёсткого контроля партаппарата. В ряде крупных городов и республик избиратели провалили партийных секретарей даже в безальтернативных округах (вычёркивая единственную фамилию), а в Москве и других промышленных центрах победу одержали лидеры демократического крыла — Б. Н. Ельцин, академик А. Д. Сахаров, Г. Х. Попов, Ю. Н. Афанасьев, А. А. Собчак. Накануне открытия съезда, 21 мая 1989 года, в Москве на стадионе «Лужники» прошёл 150-тысячный митинг оппозиции, а атмосферу в стране накаляли апрельские события 9 апреля в Тбилиси и обострение межнациональных конфликтов.
Ход событий и ключевые механизмы
Заседания I Съезда народных депутатов СССР проходили в Кремлёвском дворце съездов с 25 мая по 9 июня 1989 года. С первых минут работы выявилось глубокое размежевание между радикально-демократическим меньшинством и консервативно настроенным партийно-хозяйственным большинством, которое депутат Ю. Н. Афанасьев 27 мая с трибуны охарактеризовал ставшей крылатой формулой «агрессивно-послушное большинство».
- Избрание главы государства и Верховного Совета: 25 мая М. С. Горбачёв был избран на вновь учреждённый пост Председателя Верховного Совета СССР на безальтернативной основе. При последующем голосовании в состав Верховного Совета (542 депутата) консервативное большинство заблокировало прохождение Б. Н. Ельцина и ряда московских реформаторов. Возникший политический кризис разрешился благодаря поступку омского юриста А. И. Казанника, уступившего Ельцину своё место в Совете Национальностей.
- Дебаты по острым вопросам прошлого и настоящего: в ходе прений впервые с официальной трибуны прозвучали требования рассекретить обстоятельства разгона демонстрации в Тбилиси 9 апреля 1989 года, пересмотреть пакт Молотова — Риббентропа и его секретные протоколы, проверить деятельность следственной группы Т. Х. Гдляна и Н. В. Иванова, реформировать КГБ и прекратить замалчивание афганских потерь (что вызвало жёсткую полемику между Сахаровым и ветераном С. В. Червонописким).
- «Декрет о власти» А. Д. Сахарова: 9 июня 1989 года, в заключительный день съезда, академик А. Д. Сахаров попытался внести программный документ — «Декрет о власти», требовавший отмены 6-й статьи Конституции СССР о руководящей роли КПСС, передачи всей полноты власти Съезду и подчинения ему силовых ведомств. Президиум отказался ставить проект на голосование, но само оглашение текста в прямом эфире придало документу статус политического манифеста оппозиции.
Телевизионные трансляции как механизм политической мобилизации
Решающим новшеством съезда стали многочасовые прямые трансляции по Центральному телевидению и Всесоюзному радио (впервые без предварительной цензурной редактуры). Подобное решение руководства, рассчитывавшего продемонстрировать открытость перестройки и дискредитировать крайности оппонентов, произвело обратный эффект. На протяжении двух недель миллионы граждан откладывали работу и следили за трансляциями у телевизоров и радиоприёмников. Впервые зрители увидели не ритуальные единогласные голосования, а живые процедурные схватки, отключения микрофонов в зале, растерянность функционеров перед прямой критикой и открытое столкновение мнений с первым лицом государства. Заводы, НИИ и учреждения фиксировали падение трудовой ритмики, а на предприятиях и площадях возникали стихийные дискуссионные клубы, посылавшие делегатам десятки тысяч телеграмм.
Источниковедческая база и свидетельства
Историческое изучение I Съезда опирается прежде всего на многотомный официальный «Стенографический отчёт», опубликованный Изданием Верховного Совета СССР в 1989 году. В нём дословно зафиксированы речи делегатов, процедурные споры, реплики из зала и результаты поименных и открытых голосований, что позволяет сопоставить парламентскую риторику разных фракций с их реальными процедурными стратегиями. Существенным дополнением к печатной стенограмме служат сохранившиеся архивы Гостелерадио СССР (теле- и радиозаписи заседаний), передающие интонационный накал зала, реакцию президиума во главе с М. С. Горбачёвым и А. И. Лукьяновым, а также визуальную драматургию прямого эфира, недоступную по сухому бумажному протоколу.
Второй важный комплекс свидетельств образуют документы партийно-государственных органов (материалы ЦК КПСС, Политбюро и записки Отдела организационно-партийной работы), мемуары и дневники участников событий (М. С. Горбачёва, Б. Н. Ельцина, А. С. Черняева, А. А. Собчака, Г. Х. Попова, Е. К. Лигачёва, В. И. Воротникова), а также воспоминания и публикации А. Д. Сахарова и Е. Г. Боннэр о подготовке «Декрета о власти» и неформальных собраниях московской депутатской группы.
Отдельный источниковедческий пласт составляет советская пресса весны — лета 1989 года («Известия», «Московские новости», «Огонёк», «Советская Россия») и социологические замеры ВЦИОМ, фиксировавшие скачкообразное изменение общественного мнения: в частности, резкое падение рейтинга консервативного партийного аппарата на фоне беспрецедентного зрительского вовлечения.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Главным институциональным результатом I Съезда стало формирование первой легальной организованной парламентской оппозиции в истории СССР: сразу по итогам весенней сессии, в июле 1989 года, около 400 депутатов объединились в Межрегиональную депутатскую группу (МДГ) под сопредседательством Б. Н. Ельцина, А. Д. Сахарова, Ю. Н. Афанасьева, Г. Х. Попова и В. А. Пальма. Тем самым советский парламентаризм перестал быть инструментом автоматического одобрения партийных директив и превратился в арену реального политического торга.
Прямые трансляции радикально ускорили процесс политизации общества. Увидев уязвимость партийной номенклатуры в открытой полемике, миллионы граждан преодолели страх публичного протеста. Уже в июле 1989 года в Кузбассе, Донбассе и других регионах начались первые массовые забастовки шахтёров, выдвинувшие наряду с экономическими требования отмены 6-й статьи Конституции СССР. Парламентские комиссии, созданные на I Съезде (по тбилисским событиям, по пакту Молотова — Риббентропа, по привилегиям номенклатуры), заложили правовые и моральные основания для деконструкции прежней идеологии. К весне 1990 года под давлением съездовской оппозиции и республиканских выборов монополия КПСС была отменена законодательно, однако параллельно обострился конфликт между союзным центром и национальными республиками, ускоривший распад Советского Союза.
Дискуссии и оценки в историографии
В исторической науке и политической социологии I Съезд народных депутатов СССР оценивается неоднозначно — как одновременно триумф гласности и источник институциональной нестабильности. Либерально-демократическая и значительная часть западной историографии (А. Браун, С. Коткин, В. В. Согрин, Р. Г. Пихоя) трактуют майско-июньский форум 1989 года как переломный момент рождения публичной политики в России и СССР. С этой точки зрения именно прямой телеэфир сломал табу советской политической культуры, превратив пассивных подданных в граждан-наблюдателей и подготовив мирный демонтаж однопартийного режима.
Представители институционалистского и более критического направлений (А. С. Барсенков, Ю. С. Пивоваров, А. В. Шубин) обращают внимание на противоречивость самой конструкции Съезда как «непостоянного суперпарламента» из 2250 человек. С одной стороны, многоступенчатая система выборов и «общественные квоты» не обеспечили устойчивого большинства ни реформаторам, ни консерваторам, толкнув радикальных демократов к ставке на республиканский суверенитет (прежде всего в РСФСР и Прибалтике). С другой стороны, как отмечают исследователи медиаэффектов перестройки, превращение парламентской трибуны в общенациональный телеспектакль способствовало поляризации настроений и формированию завышенных социальных ожиданий, которые не могли быть удовлетворены в условиях углублявшегося экономического кризиса.
