Предпосылки и исторический контекст
Августовский дефолт 1998 года стал следствием противоречивой макроэкономической политики 1995–1998 годов. Отказавшись в конце 1994 года от прямого эмиссионного покрытия дефицита бюджета и введя политику «валютного коридора» (удержания курса рубля к доллару в узких рамках 5,3–7,1 рубля с помощью интервенций ЦБ), правительство и Центробанк проводили жёсткую денежную политику при мягкой бюджетной политике: оппозиционная Госдума, контролировавшаяся КПРФ, утверждала несбалансированные бюджеты (на ситуацию давили и расходы на Первую чеченскую войну, оценивавшиеся примерно в 5,5 млрд долларов, что доводило дефицит почти до 10 % ВВП).
Бюджетный разрыв власти финансировали наращиванием коротких заимствований на рынке ГКО-ОФЗ (объём их размещения вырос со 160 млрд рублей в 1995 до 502 млрд рублей в 1997 году) с привлечением спекулятивного иностранного капитала после снятия ограничений на движение капитала. Хотя формальное отношение внутреннего долга к ВВП к концу 1997 года составляло 21,0 % (против 57 % в Германии, 66 % в США и 107 % в Японии), задолженность имела сверхкороткие сроки и оттягивала ресурсы из реального сектора. Параллельно завышенный рубль, высокие налоги, кризис неплатежей, бартер и задолженность по зарплатам (около 12,5 млрд долларов к августу 1998 года, вызвавшая в мае рельсовые забастовки шахтёров) подрывали экономику, несмотря на краткие признаки стабилизации в 1997 году (+0,8 % ВВП, снижение инфляции до 11 %, доли бедных до 21,2 % и рост реальных доходов на 6,2 %).
Ход событий и ключевые механизмы
Во второй половине 1997 года по России ударили Азиатский финансовый кризис, вызвавший бегство капитала с развивающихся рынков, и резкое падение мировых цен на нефть и цветные металлы — основу российского экспорта. Доходность ГКО взлетела с 19 % (III квартал 1997) до 49,2 % (II квартал 1998) и 140–150 % летом 1998 года, а ставка по однодневным кредитам подскочила с 16,6 % до 44,4 %. После отставки В. Черномырдина 23 марта 1998 года Госдума с третьего голосования 25 апреля (251 голосом) утвердила премьером 35-летнего Сергея Кириенко, а главой Госналогслужбы в мае был назначен Борис Фёдоров.
Преддефолтный кризис (июль — август 1998)
- Июльский пакет МВФ и конфликт с Думой: 13 июля 1998 года был согласован кредит МВФ и Всемирного банка на 22,6 млрд долларов (до 25 млрд в общем пакете; первый транш в 4,781 млрд долларов поступил 20 июля) для обмена коротких ГКО на еврооблигации, однако 15 июля Госдума отклонила антикризисную программу Кириенко по сокращению расходов.
- Истощение резервов и заявление 14 августа: Ежемесячные процентные выплаты по долгу на 40 % превышали налоговые сборы, а ЦБ с октября 1997 по 17 августа 1998 года израсходовал около 27 млрд долларов золотовалютных резервов. Несмотря на заявление Б. Ельцина от 14 августа «Девальвации не будет», к понедельнику ресурсы государства иссякли.
Совместное заявление от 17 августа 1998 года и девальвация
Утром 17 августа 1998 года Правительство РФ и ЦБ объявили о трёх чрезвычайных мерах: техническом дефолте (односторонней реструктуризации) по ГКО-ОФЗ — при сохранении выплат физическим лицам и обязательным держателям на прежних условиях, юридическим лицам и нерезидентам 70 % долга конвертировались в четырёх- и пятилетние облигации (купон первого года 30 % со снижением на 5 п. п. ежегодно), 20 % — в бездоходные краткосрочные бумаги и 10 % — деньгами за девять месяцев (средства иностранцев блокировались на транзитных счетах); расширении валютного коридора с 5,3–7,1 до 6,0–9,5 руб./долл.; и 90-дневном моратории на выплаты банков по внешним обязательствам и срочным контрактам (истёк 15 ноября 1998 года). С 17 по 25 августа рубль на ММВБ снизился с 6,43 до 7,86 за доллар, 26 августа ЦБ прекратил торги на ММВБ, а 2 сентября перешёл к свободному плаванию рубля, курс которого упал с 6,3–6,8 до 9,33 (1 сентября), 15,9 (1 октября) и 21–22 рублей к началу 1999 года.
Источниковедческая база и свидетельства
Документальную основу составляют Совместное заявление Правительства и ЦБ от 17 августа 1998 года, акты о реструктуризации ГКО-ОФЗ в Собрании законодательства РФ, статистика Банка России, голосования Госдумы и отчётность МВФ. Важнейшим следственным источником стал Итоговый доклад Временной комиссии Совета Федерации, вскрывший «пирамидальный» механизм заимствований.
Политико-экономическая мотивация участников отражена в трудах Егора Гайдара и Анатолия Чубайса («Развилки новейшей истории России», 2011), воспоминаниях главы представительства МВФ Мартина Гилмана («Дефолт, которого могло не быть», 2009), выступлениях Г. Явлинского, А. Илларионова, С. Глазьева и исследованиях адаптации предприятий Д. Б. Кувалина.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Краткосрочный шок был крайне тяжёлым: инфляция за 1998 год достигла 84 %, рублёвые вклады граждан обесценились, число безработных на пособии удвоилось, реальные сельхозсубсидии упали на 80 %, а крупные банки (Инкомбанк, ОНЭКСИМ-банк, Токобанк) потерпели крах. За рубежом пострадали держатели ГКО (швейцарский CSFB, контролировавший до 40 % рынка иностранцев, и Bankers Trust, купленный Deutsche Bank) и американский фонд LTCM, а выплаты нерезидентам составили около 1 % долга; волна кризиса вызвала дефолты на Украине и в Молдавии и девальвации в Белоруссии и Казахстане. Политический кризис привёл к постановлению Думы об отставке президента (21 августа), увольнению С. Кириенко (23 августа), двукратному отклонению В. Черномырдина и утверждению 11 сентября компромиссного правительства Евгения Примакова (с Ю. Маслюковым и главой ЦБ В. Геращенко).
Однако спад оказался коротким: девальвация запустила импортозамещение в пищевой и обрабатывающей промышленности, отказ от заимствований через ГКО сократил бюджетный дефицит (с 4,7 % ВВП в 1998 до 2,5 % в 1999 году), долги по зарплатам бюджетникам упали почти втрое к началу 2000 года, сдерживание тарифов естественных монополий и рост цен на нефть в 1999–2000 годах открыли период масштабного экономического подъёма вплоть до 2008 года.
Дискуссии и оценки в историографии
Экономическая историография расходится в определении виновников краха. Либеральные реформаторы (Е. Гайдар, А. Чубайс, М. Гилман) возлагают ответственность на левую Госдуму, срывавшую секвестр бюджета, внешние шоки и лоббистов-экспортёров. Напротив, А. Илларионов, комиссия Совета Федерации и критики вроде С. Глазьева обвиняют правительство и ЦБ в удержании завышенного рубля и пирамиде ГКО, указывая на правило «невозможной троицы» (несовместимость фиксированного курса, свободного капитала и независимой денежной политики).
Споры касаются и посткризисного эффекта: Андерс Ослунд и Д. Б. Кувалин оценивают 1998 год как болезненный, но оздоровительный перелом, принудивший государство к бюджетной дисциплине, диверсификации банков и рыночной адаптации предприятий в России и Восточной Европе.
