Предпосылки и исторический контекст
Хотя создание Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) было формально провозглашено на I съезде в Минске в марте 1898 года, почти все члены избранного тогда Центрального Комитета вскоре были арестованы полицией. Партия оставалась совокупностью разрозненных местных комитетов и заграничных кружков без единой программы, организационного устава и руководящего центра. К рубежу XIX–XX веков внутри российского марксизма обострилась идейная борьба между «экономизмом» (сторонники заграничного «Союза русских социал-демократов» и журнала «Рабочее дело», отдававшие приоритет экономической стачечной борьбе перед политическим свержением самодержавия), национально-федералистскими устремлениями еврейского «Бунда» и революционно-политическим направлением «Искры».
Основанная в 1900 году за границей редакция «Искры» и научно-политического журнала «Заря» (Г. В. Плеханов, В. И. Ленин, Ю. О. Мартов, П. Б. Аксельрод, В. И. Засулич, А. Н. Потресов) взяла курс на предварительное «идейное размежевание» с оппортунизмом и централизацию подполья, теоретически обоснованную в работе Ленина «Что делать?» (1902). После того как первый Организационный комитет по созыву съезда, созданный в апреле 1902 года в Белостоке при участии «Союза» и Бунда, был почти полностью арестован, искровцы в октябре–ноябре 1902 года сформировали в Пскове новый Организационный комитет без «экономистов» и бундовцев. Через сеть агентов «Искры» в российских городах Оргкомитет обеспечил избрание устойчивого искровского большинства среди делегатов будущего съезда.
Ход событий и ключевые механизмы
II съезд РСДРП открылся 17 (30) июля 1903 года вступительной речью старейшины российского марксизма Г. В. Плеханова на мучном складе в Брюсселе. После 13 заседаний бельгийская полиция, предположительно под дипломатическим давлением российского посольства, вынудила делегатов покинуть страну (24 июля / 6 августа), и остальные 24 заседания прошли в Лондоне. Всего в работе 37 заседаний участвовали представители 26 организаций (включая группу «Освобождение труда», русскую организацию «Искры», Петербургский, Московский, Киевский, Бакинский, Тифлисский, Сибирский и другие комитеты): 43 делегата имели 51 решающий голос и 14 — совещательный.
Вопрос о Бунде и принятие Программы партии
Уже первые острые споры возникли вокруг статуса Всеобщего еврейского рабочего союза Литвы, Польши и России (Бунда). Делегаты Бунда (М. И. Либер и др.) требовали признания федеративного устройства РСДРП и монопольного представительства Бунда среди еврейских рабочих. Против федерализма единым фронтом выступили все искровцы, включая Ленина, Мартова и Троцкого: требование Бунда было отвергнуто 41 голосом против 5 при 5 воздержавшихся (ещё в вопросе о праве на использование родного языка резолюция Н. Н. Жордания победила вариант Бунда).
Центральным программным достижением стало девятидневное обсуждение и утверждение первой Программы РСДРП, подготовленной объединённой редакцией «Искры» и «Зари» на основе двух проектов Плеханова с существенными поправками Ленина. Она делилась на две части:
- Программа-максимум: провозглашала конечной целью социалистическую революцию и установление диктатуры пролетариата для подавления сопротивления эксплуататоров — пункт, отсутствовавший в программах западноевропейских социал-демократических партий и вызвавший возражения «экономистов» (В. П. Акимова, А. С. Мартынова) и Либера, а также оговорку Л. Д. Троцкого о необходимости превращения пролетариата в большинство нации.
- Программа-минимум: формулировала ближайшие задачи буржуазно-демократического переворота — свержение царского самодержавия, установление демократической республики, введение 8-часового рабочего дня, равноправие наций и их право на самоопределение (против последнего возражали польские социал-демократы), ликвидация остатков крепостничества в деревне и возвращение крестьянам помещичьих «отрезков» как основа союза рабочего класса и крестьянства.
- Резолюция об эсерах и тактике: съезд принял также резолюцию, квалифицировавшую партию социалистов-революционеров как буржуазно-демократическую фракцию, чья деятельность под социалистическим флагом вредна для классового развития пролетариата, а также пакет тактических постановлений о демонстрациях, терроре, либеральной буржуазии и профсоюзном движении.
Борьба за Устав (§ 1), редакцию «Искры» и раскол съезда
После принятия программы казалось, что искровское большинство одержало полную победу, однако при переходе к организационному Уставу и выборам центров «Искра» раскололась на «твёрдых» (во главе с Лениным) и «мягких» (во главе с Мартовым).
На 22-м заседании развернулась принципиальная дискуссия по § 1 Устава о членстве в партии. Ленин настаивал на формулировке, требовавшей «личного участия в одной из партийных организаций», стремясь построить жёстко дисциплинированную кадровую партию профессиональных революционеров. Мартов предложил более мягкую редакцию, допуская в партию всякого, кто оказывает ей «регулярное личное содействие под руководством одной из её организаций». Плеханов поддержал Ленина, тогда как Троцкий, бундовцы и «экономисты» встали на сторону Мартова; в итоге формулировка Мартова победила 28 голосами против 22 при 1 воздержавшемся.
Затем конфликт перешёл в борьбу за контроль над центральными органами. Чтобы устранить патовую ситуацию равного разделения голосов в шестичленной редакции «Искры» (3 на 3), Ленин — не найдя согласия с Мартовым — в союзе с Плехановым предложил сократить редколлегию ЦО с шести до трёх человек (Ленин, Мартов, Плеханов), выведя Аксельрода, Потресова и Засулич. Расстановка сил в зале к моменту решающих голосований изменилась: 5 делегатов Бунда покинули съезд после отклонения их ультиматума о федерации и автономии, а ещё 2 представителя «Союза русских социал-демократов» («экономисты») ушли после признания «Заграничной лиги русской революционной социал-демократии» единственной заграничной организацией РСДРП. Потеря 7 потенциальных сторонников Мартова дала группе Ленина перевес в несколько голосов. В результате в Центральный Комитет были избраны три сторонника Ленина (Г. М. Кржижановский, Ф. В. Ленгник и В. А. Носков), пятым членом Совета партии — Плеханов, а в тройку редакции «Искры» — Ленин, Плеханов и Мартов, который отказался войти в усечённый состав редакции.
Именно победа при выборах в ЦК и ЦО дала сторонникам Ленина название «большевики», а последователям Мартова — «меньшевики». Уже осенью 1903 года Плеханов, стремясь избежать углубления раскола, кооптировал бывших редакторов обратно в «Искру», после чего Ленин вышел из редакции (ноябрь 1903), а ЦК в 1904–1905 годах пережил серию кооптаций (Р. С. Землячка, Л. Б. Красин, И. Ф. Дубровинский и др.) и полицейских арестов.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным первичным источником по истории съезда выступает полный корпус его протоколов. Впервые протоколы II очередного съезда РСДРП были изданы Центральным Комитетом в Женеве в 1904 году, что позволяет проследить стенографическую картину прений по всем 37 заседаниям, распределение мандатов и поимённые голосования. В советское время протоколы перепечатывались Истпартом и Институтом марксизма-ленинизма (ленинградское издание 1924 года под ред. П. Н. Лепешинского, московские издания 1932 и 1959 годов), дополненные письменными докладами 26 местных комитетов. Для сопоставления важны и публикации 1903–1904 годов в газете «Искра», а также служебные списки и справочники на Викитеке.
Второй важнейший пласт — партийная публицистика и переписка участников раскола. Позицию большевистского крыла подробно изложил В. И. Ленин в работах «Рассказ о II съезде РСДРП» и «Шаг вперёд, два шага назад» (1904; 7–8 тома Полного собрания сочинений), где приведена скрупулёзная классификация голосований. Альтернативные трактовки содержатся в письмах и брошюрах Ю. О. Мартова, П. Б. Аксельрода, в полемической брошюре Л. Д. Троцкого «Наши политические задачи» (1904), а также в мемуарах Н. К. Крупской и материалах Департамента полиции (обобщённых бывшим жандармским генералом А. И. Спиридовичем в труде «История большевизма в России»). При работе с этим комплексом необходим строгий критический контроль за субъективностью фракционных памфлетов и за редакционной комментаторской оптикой сталинских (1932) и послесталинских (1959) переизданий протоколов.
Исторические итоги и долгосрочное значение
II съезд РСДРП выполнил роль подлинного учредительного форума российской социал-демократии, впервые вооружившего разрозненные марксистские кружки единой революционной программой (включившей требование диктатуры пролетариата в отличие от реформистских тенденций II Интернационала), формализованным уставом и общепартийными руководящими органами. Вместе с тем съезд закрепил беспрецедентный для европейских социалистических партий организационно-политический дуализм.
Несмотря на временное формальное воссоединение на IV (Объединительном) съезде в Стокгольме в апреле 1906 года, большевики и меньшевики развивались как две конкурирующие политические культуры внутри российского рабочего движения. Первые строили централизованную авангардную организацию революционного переворота (окончательно оформившуюся в самостоятельную партию на Пражской конференции 1912 года), вторые ориентировались на более широкую партийную структуру, профсоюзы и поэтапную буржуазно-демократическую модернизацию в союзе или в политической игре с либеральными силами. Это расхождение, зародившееся в лондонских спорах лета 1903 года, напрямую определило драматическую политическую траекторию России в 1905 и 1917 годах.
Дискуссии и оценки в историографии
В советской партийной историографии (от ранних очерков Е. М. Ярославского и статьи «Меньшевики» в 1-м издании БСЭ 1938 года до многотомной «Истории КПСС» 1964 года) II съезд рассматривался как триумфальный момент рождения большевизма — «партии нового типа», — а меньшевизм жёстко характеризовался как мелкобуржуазный оппортунизм и «агентура либеральной буржуазии в рабочем классе» (в сталинском дискурсе 1930-х годов доходившая до предельно идеологизированных политических обвинений). Главная формула опиралась на тезис самого В. И. Ленина о существовании большевизма как течения мысли и политической партии с 1903 года.
Современные российские и зарубежные историки (Р. Сервис, Ш. Фицпатрик, Л. Шапиро, И. Гетцлер, С. С. Войтиков, Р. Маллин) спорят прежде всего о глубинном соотношении случайного и закономерного в расколе 1903 года. Часть исследователей (вслед за Р. Сервисом) видит за внешне тонкой разницей в редакциях § 1 Устава фундаментальный мировоззренческий конфликт между авторитарным централизмом Ленина и плюралистической партийной демократией Мартова, шокировавший многих российских марксистов. Другие историки обращают внимание на то, что из самих протоколов съезда не вытекает непреодолимая доктринальная пропасть по большинству вопросов — напротив, по программе и против Бунда «твёрдые» и «мягкие» искровцы голосовали солидарно, — а решающую роль в превращении процедурно-личного конфликта вокруг редколлегии «Искры» в исторический раскол сыграли случайный уход 7 оппозиционных делегатов и ожесточённая послесъездовская полемика.
