Предпосылки и исторический контекст
Идея созыва всенародно избранного Учредительного собрания для выработки конституции и определения формы правления являлась программным требованием всех российских революционных и либеральных партий ещё со времён революции 1905–1907 годов. Учреждённая в 1906 году Государственная дума не обладала учредительными полномочиями, а после третьеиюньского избирательного закона 1907 года её состав отражал преимущественно интересы имущих сословий. После падения самодержавия в феврале 1917 года и отказа великого князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти впредь до волеизъявления народа Временное правительство официально провозгласило принцип «непредрешённости» будущего государственного строя России до созыва Учредительного собрания.
На практике, однако, Временное правительство неоднократно откладывало голосование из-за трудностей военного времени, подготовки демократического избирательного закона и политической нестабильности: выборы переносились с 17 сентября на 12–14 ноября, а открытие Собрания — на 28 ноября 1917 года. При этом уже 1 (14) сентября 1917 года Временное правительство само объявило Россию республикой, что вызвало критику как справа, так и слева. Параллельно с весны 1917 года оформилось двоевластие, а В. И. Ленин в «Апрельских тезисах» противопоставил «обычной буржуазной республике» с Учредительным собранием республику Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов как высший тип демократии.
Тем не менее вплоть до Октябрьского переворота большевики активно критиковали Временное правительство за затягивание созыва Собрания, а после захвата власти 25 октября (7 ноября) 1917 года Совет народных комиссаров 27 октября подтвердил проведение выборов в назначенный срок — 12 ноября, формально позиционируя советское правительство как временное «впредь до созыва Учредительного собрания». Разработанный ранее избирательный закон впервые в истории России вводил всеобщее, прямое, равное и тайное голосование без различия пола, включая военнослужащих действующей армии. Вместе с тем выборы в ноябре — декабре 1917 года (в 39 из 79 округов — в срок, в отдалённых — позднее) проходили в условиях начавшегося раскола Партии социалистов-революционеров (ПСР): левые эсеры отделились и вошли в коалицию с большевиками уже после регистрации единых партийных списков, что исказило итоговое представительство.
Ход событий и ключевые механизмы
Итоги выборов и политическая борьба в ноябре — декабре 1917 года
В голосовании приняло участие свыше 60 % избирателей. По неполным данным Н. В. Святицкого (по 54 из 79 округов), признававшимся всеми партиями, большевики получили около 22–25 % голосов, завоевав уверенное лидерство в промышленных центрах и на ближних фронтах: 45 % в Петрограде (при 27 % у кадетов и 17 % у эсеров), около 48 % в Москве, 56 % на Северном фронте, 67 % на Западном фронте и 58,2 % на Балтийском флоте. Напротив, эсеры и национальные социалистические блоки собрали около 57–62 % голосов за счёт преобладавшего в стране сельского населения и южных фронтов. Полученное эсерами абсолютное большинство делало конфликт с Совнаркомом практически неизбежным, тем более что правые эсеры отстаивали идею «революционного оборончества» и отказались признавать Октябрьскую революцию.
Внутри руководства РСДРП(б) развернулась острая дискуссия: Л. Б. Каменев, А. И. Рыков и В. П. Милютин выступали за поиск парламентского компромисса, И. В. Сталин предлагал отсрочить созыв, Л. Д. Троцкий и Н. И. Бухарин выдвигали проект «революционного конвента» из большевистской и левоэсеровской фракций. В итоге возобладала жёсткая линия В. И. Ленина, поддержанная одним из лидеров левых эсеров М. А. Натансоном. Советское правительство применило серию превентивных административных и силовых мер:
- Установление контроля над избирательной комиссией: 23 ноября 1917 года Временная комиссия по делам о выборах, не признавшая Совнарком, была подчинена СНК с назначением комиссаром М. С. Урицкого.
- Корректировка правил открытия: декретом от 26 ноября (9 декабря) кворум для открытия был установлен в 400 депутатов (вместо трети избранного состава), а право открытия собрания закреплялось исключительно за лицом, уполномоченным Совнаркомом.
- Разгон частных совещаний и запрет партии кадетов: 28–29 ноября были пресечены предварительные заседания прибывших в столицу депутатов, а декретом от 28 ноября партия кадетов объявлена «партией врагов народа» с арестом её лидеров (А. И. Шингарёва, Ф. Ф. Кокошкина и др.).
- Идеологическое и военное обеспечение: 8 декабря в Петроград для охраны Таврического дворца прибыл 6-й Туккумский полк латышских стрелков, 23 декабря в столице введено военное положение, а 12 (25) декабря Ленин опубликовал «Тезисы об Учредительном собрании», объявив интересы социалистической революции стоящими выше формальных прав парламента и потребовав от Собрания безоговорочно признать Советскую власть.
События 5 (18) января и ночное заседание в Таврическом дворце
Накануне открытия, 3 января 1918 года, ЦК ПСР отклонил план вооружённого выступления, предложенный партийной военной комиссией, сделав ставку на мирное парламентское давление и уличную манифестацию. Утром 5 (18) января 1918 года в Петрограде состоялась мирная демонстрация в поддержку Учредительного собрания с участием служащих, студентов и части рабочих; шествие было остановлено и расстреляно красногвардейцами, что позднее вызвало гневную отповедь М. Горького на страницах газеты «Новая жизнь».
Единственное заседание Всероссийского Учредительного собрания открылось в Таврическом дворце 5 (18) января в 16:00 в присутствии 410 депутатов только от социалистических и национальных фракций (у большевиков и левых эсеров было 155 мандатов). Эсеры попытались соблюсти традиционную парламентскую процедуру, поручив открытие заседания одному из старейших депутатов — С. П. Швецову, однако председатель ВЦИК Я. М. Свердлов перехватил инициативу согласно декрету СНК и внёс на утверждение написанную В. И. Лениным «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», провозглашавшую Россию Республикой Советов. Большинством в 237 голосов против 146 Собрание отклонило даже обсуждение декларации, а при выборах председателя лидер эсеров В. М. Чернов победил кандидатку левой коалиции М. А. Спиридонову (244 голоса против 153).
Уход коалиции, принятые акты и роспуск 6 (19) января
- Демарш большевиков и левых эсеров: во время объявленного около 23:00 перерыва Ленин и лидеры левых эсеров приняли решение сорвать кворум и покинуть заседание. Около 3 часов ночи Ф. Ф. Раскольников огласил декларацию большевиков об уходе и передаче вопроса Советской власти; к 4 часам утра зал покинула и фракция левых эсеров через заявление А. А. Карелина.
- Спешное законодательство большинства: оставшиеся под председательством В. М. Чернова депутаты в напряжённой обстановке вооружённой охраны приняли три программных акта: Закон о земле (отменявший частную собственность на землю в духе эсеровской социализации), обращение к воюющим державам с призывом к демократическому миру и постановление о провозглашении России Российской Демократической Федеративной Республикой (РДФР).
- Прекращение заседания: в пятом часу утра начальник караула матрос-анархист А. Г. Железняков, получив согласие наркома П. Е. Дыбенко при общем негласном расчёте Ленина дождаться естественного окончания речи, обратился к Чернову со знаменитой фразой о том, что «караул устал», и предложил закрыть заседание. В 4:40 утра 6 (19) января депутаты разошлись, назначив следующее заседание на 17:00.
- Декрет о роспуске: вечером 6 января входы в Таврический дворец были оцеплены войсками с пулемётами и артиллерией, а ВЦИК принял декрет о роспуске Учредительного собрания (опубликован 9 января). В ночь на 7 (20) января в Мариинской тюремной больнице матросами были убиты арестованные ранее кадетские депутаты А. И. Шингарёв и Ф. Ф. Кокошкин. 18 (31) января III Всероссийский съезд Советов одобрил роспуск и постановил исключить из советских законов все упоминания о временном характере власти «впредь до Учредительного собрания».
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция истории созыва и роспуска Учредительного собрания опирается на обширный, но политически поляризованный комплекс документов. Первостепенное значение имеют нормативные акты противоборствующих сторон: Положение о выборах 1917 года, декреты Совнаркома от 27 октября и 26 ноября 1917 года, «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» от 3 (16) января 1918 года, протоколы единственного заседания от 5–6 января (впервые опубликованные в газете «Новая жизнь» от 7 января), принятые эсеровским большинством постановления о земле и о РДФР, а также Декрет ВЦИК о роспуске Собрания.
Статистика выборов долгое время изучалась по сводкам Н. В. Святицкого («Год русской революции. 1917–1918») и В. И. Ленина («Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата», 1919), а в новейшее время существенно уточнена на основе губернских архивов (исследования Л. Г. Протасова). Яркий слой свидетельств образуют мемуары и публицистика участников событий с обеих сторон: воспоминания В. М. Чернова, М. В. Вишняка, В. М. Зензинова и А. А. Аргунова раскрывают внутренние колебания социалистической оппозиции и иллюзии относительно мирной борьбы; репортажи М. Горького в «Новой жизни» фиксируют трагедию расстрела демонстрации 5 января; а тексты Ф. Ф. Раскольникова, Л. Д. Троцкого, Н. И. Бухарина и Н. Н. Суханова показывают прагматизм и решимость большевистского руководства. Критический анализ требует учёта как позднейших ретроспективных оправданий большевиков, так и партийного апологетизма эсеровской эмиграции.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Непосредственным политическим итогом событий 5–6 (18–19) января 1918 года стало устранение последней общепризнанной легитимной альтернативы советскому строю. Вопреки ожиданиям правоэсеровских лидеров, закрытие Таврического дворца не вызвало немедленного массового восстания в столицах или деревне: крестьянство уже получало землю по советскому Декрету о земле, а усталость от войны и недоверие к партийной политике эпохи Временного правительства ослабили общественную защиту Собрания. Тем не менее исчезновение парламентского канала политического представительства закрепило курс на однопартийную диктатуру, особенно после разрыва большевиков с левыми эсерами летом 1918 года и подавления рабочих собраний уполномоченных и перевыборов местных Советов весной 1918 года.
В среднесрочной перспективе лозунг восстановления Учредительного собрания стал знаменем антибольшевистского движения «демократической контрреволюции» в начале полномасштабной Гражданской войны. После выступления Чехословацкого корпуса 8 июня 1918 года эсеровские депутаты образовали в Самаре Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), а в сентябре на Уфимском государственном совещании — Временное Всероссийское правительство (Директорию), обязавшееся отчитаться перед возобновляющим работу Собранием. Однако неспособность эсеров выстроить прочную административно-военную опору привела к омскому перевороту 18 ноября 1918 года, приходу к власти адмирала А. В. Колчака и аресту членов Съезда Учредительного собрания. Символический авторитет первого демократически избранного парламента сохранялся в эмиграции (Парижское совещание 1921 г., отклик В. М. Чернова на Кронштадтское восстание) и вновь актуализировался в политико-правовых дискуссиях конца XX — начала XXI века о преемственности российской государственности.
Дискуссии и оценки в историографии
Оценка созыва и роспуска Учредительного собрания остаётся одним из центральных узлов споров в отечественной и зарубежной историографии. В советской исторической науке, опиравшейся на концепцию В. И. Ленина и ранние работы Н. Л. Рубинштейна (1931), утвердилась жёсткая формационная схема: Учредительное собрание трактовалось как «устаревшая форма буржуазного парламентаризма», чей состав отражал дооктябрьское соотношение сил и был неизбежно отвергнут трудящимися в пользу более прогрессивной Советской республики.
Напротив, эсеровская и либеральная эмигрантская литература (М. В. Вишняк), а позднее классическая западная советология (Р. Пайпс) рассматривали роспуск как насильственный государственный переворот против законно избранного всенародного представительства, указав на большевистское давление на печать, избирательную комиссию и депутатов и связав 6 января 1918 года с началом тоталитарной однопартийной диктатуры и Гражданской войны.
Современная историография (О. Радки, О. Файджес, Л. Г. Протасов, К. Н. Морозов) стремится преодолеть прямолинейный детерминизм обеих крайностей. Исследователи подчёркивают двойственность самой ситуации: с одной стороны, ноябрьские выборы действительно стали крупнейшим демократическим волеизъявлением в истории России; с другой — политическая пассивность эсеровского большинства после провала коалиций 1917 года, искажение результатов из-за позднего раскола ПСР, равнодушие широких крестьянских масс к далекому столичному «парламенту» и крайняя социальная поляризация делали парламентский компромисс в январе 1918 года практически неосуществимым.