Предпосылки и исторический контекст
Во второй половине XIX века, после ограничения экспансии в Европе итогами Крымской войны и завершения продвижения в Средней Азии к границам Афганистана и Персии, стратегическое внимание Российской империи сосредоточилось на Дальнем Востоке. Ослабленный цинский Китай уступил России Приамурье и Приморье (Айгунский и Пекинский договоры 1858–1860 годов), а с Японией был заключён Петербургский договор 1875 года, закрепивший Сахалин за Россией в обмен на 18 Курильских островов. Для интеграции восточных окраин и выхода к незамерзающим тихоокеанским портам в 1891 году началось строительство Транссибирской магистрали, а в правление Николая II «большая азиатская программа» стала внешнеполитическим приоритетом.
Навстречу российскому продвижению шла стремительно модернизировавшаяся после реставрации Мэйдзи (1868) Японская империя. Разгромив Китай в войне 1894–1895 годов, Япония по Симоносекскому договору получила Тайвань и Ляодунский полуостров, однако Тройственная интервенция России, Франции и Германии (апрель 1895) вынудила Токио отказаться от Ляодуна. Когда в 1898 году Россия сама взяла у Китая в аренду Порт-Артур и Дальний и развернула постройку Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), а в 1900 году в ходе подавления восстания ихэтуаней ввела в Маньчжурию стотысячный контингент, в Японии развернулась усиленная подготовка к реваншу под лозунгом «Гасин-сётан». Дипломатическая изоляция России закрепилась заключением англо-японского союза 17 (30) января 1902 года, гарантировавшего Японии нейтралитет Франции, тогда как германский кайзер Вильгельм II всячески подталкивал Николая II к дальневосточной политике, рассчитывая отвлечь Россию от Европы.
Непосредственным поводом к разрыву стали невыполнение Россией в апреле и октябре 1903 года этапов эвакуации войск из Маньчжурии по русско-китайскому соглашению 1902 года, появление российских лесных концессий на корейской реке Ялу (деревня Йонампхо), учреждение наместничества Дальнего Востока во главе с адмиралом Е. И. Алексеевым (лето 1903) и затягивание петербургских переговоров. Предложение Японии разграничить сферы («Маньчжурия — России, Корея — Японии») не встретило согласия в Петербурге, и 24 января (6 февраля) 1904 года Токио разорвал дипломатические отношения, выбрав момент до завершения строительства Кругобайкальской железной дороги и прибытия отряда А. А. Вирениуса.
Ход событий и ключевые механизмы
Война стала испытанием промышленной логистики, морской мощи и новой тактики позиционной войны, в котором локальное превосходство Японии на театре военных действий перевесило общий ресурсный потенциал России.
Соотношение сил, коммуникации и начало боевых действий
При общей численности русской армии свыше 1,1 млн человек и 3,5 млн в запасе на Дальнем Востоке к началу войны находилось лишь около 98–150 тысяч солдат (из них непосредственно для полевых операций около 60 тысяч, остальные охраняли КВЖД и крепости). Одноколейный Транссиб с паромной переправой через Байкал пропускал лишь 3–4 пары поездов в сутки, что позволяло перебрасывать не более 20 тысяч человек в месяц (дорога из Европейской России занимала около 6 недель). Японская армия после мобилизации достигала 442 тысяч человек, опиралась на короткое морское плечо через Корейский пролив, освоила стрельбу артиллерии с закрытых позиций и массово получала пулемёты. На море построенные в Великобритании новейшие японские корабли адмирала Х. Того обладали превосходством в скорости, массе бортового залпа и тяжёлых фугасных снарядах с шимозой, тогда как русский флот оказался разделён между Порт-Артуром, Владивостоком и Балтикой (Черноморский флот был заперт в проливах, а Суэцкий канал оказался мелок для броненосцев типа «Бородино»).
В ночь на 27 января (9 февраля) 1904 года, без официального объявления войны, японские миноносцы внезапно атаковали русскую эскадру на внешнем рейде Порт-Артура, выведя из строя броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер «Паллада». В тот же день в корейском порту Чемульпо после неравного 50-минутного боя с японской эскадрой были затоплены и взорваны своими экипажами крейсер «Варяг» и канонерка «Кореец». Захватив стратегическую инициативу на море, Япония беспрепятственно высадила в Корее 1-ю армию генерала Т. Куроки.
Кампания 1904 года: Маньчжурия и осада Порт-Артура
- Тюренчен и изоляция Порт-Артура: 18 апреля (1 мая) 1904 года армия Куроки форсировала реку Ялу и разгромила восточный отряд М. И. Засулича; в мае армии Оку, Нодзу и Ноги высадились на Ляодунском полуострове, взяли Цзиньчжоу и Дальний, отрезав Порт-Артур от главных сил Маньчжурской армии генерала А. Н. Куропаткина (корпус Штакельберга, посланный на выручку, был разбит 2 июня у Вафангоу).
- Борьба на море: прибывший в марте адмирал С. О. Макаров начал активно выводить эскадру, но погиб 31 марта (13 апреля) при подрыве броненосца «Петропавловск» на минах. Попытка прорыва во Владивосток при адмирале В. К. Витгефте 28 июля (10 августа) в Жёлтом море завершилась гибелью командующего и возвращением основных кораблей в гавань; Владивостокский отряд крейсеров успешно действовал на коммуникациях (потопление транспорта «Хитачи-мару» с осадными мортирами), но в бою 1 августа потерял крейсер «Рюрик».
- Ляоян и река Шахэ: в первом генеральном сражении при Ляояне (17–21 августа ст. ст.) русские войска отбили атаки, но Куропаткин отступил к Мукдену; сентябрьское контрнаступление на реке Шахэ также не принесло успеха при огромных потерях с обеих сторон (около 40 тыс. человек у России).
- Оборона и сдача Порт-Артура: отразив несколько кровопролитных штурмов под общим руководством Р. И. Кондратенко (погиб 2 декабря), крепость потеряла господствующую гору Высокую (что позволило японцам расстрелять корабли эскадры в гавани), и 20 декабря 1904 (2 января 1905) года начальник Квантунского укрепрайона генерал А. М. Стессель подписал капитуляцию гарнизона.
Кампания 1905 года: Мукден, Цусима и Портсмутский мир
В январе 1905 года наступление 2-й русской армии О. К. Гриппенберга у Сандепу провалилось из-за несогласованности с А. Н. Куропаткиным. Освободившаяся из-под Порт-Артура армия генерала М. Ноги усилила японский фронт перед генеральным Мукденским сражением (февраль 1905 года), в котором с обеих сторон сошлись сотни тысяч бойцов; прорыв центра вынудил русскую армию (потерявшую свыше 50 тыс. человек, по более широким подсчётам почти 90 тыс. с пленными) к беспорядочному отступлению к Сыпингаю и Гунчжулину, после чего главнокомандующим стал Н. П. Линевич.
Решающий удар по надеждам Петербурга переломить ход войны на море произошёл 14–15 (27–28) мая 1905 года в Цусимском сражении. Совершившая семимесячный переход в 18 тысяч морских миль с Балтики 2-я и 3-я Тихоокеанские эскадры вице-адмирала З. П. Рожественского были перехвачены в Корейском проливе Соединённым флотом адмирала Х. Того и почти полностью уничтожены или захвачены (прорваться во Владивосток сумел лишь крейсер «Алмаз» и два миноносца; отряд Н. И. Небогатова сдался). В июле японцы высадились на Сахалине. Военно-морская катастрофа в сочетании с нараставшей в России революцией 1905 года и финансовым истощением самой Японии побудила стороны принять посредничество президента США Теодора Рузвельта: 23 августа (5 сентября) 1905 года российская делегация во главе с С. Ю. Витте подписала Портсмутский мирный договор.
Источниковедческая база и свидетельства
Комплекс источников о войне охватывает официальную военно-историческую документацию, дипломатические архивы и богатейшую мемуарно-художественную традицию. Фундаментальным сводом документов служат многотомные труды Военно-исторической комиссии по описанию русско-японской войны (изданные в 1910 году, а также аналогичные публикации Исторической комиссии при Морском генеральном штабе) и официальные японские хроники Генерального штаба. Важнейшую международно-правовую проекцию событий отразили материалы Гаагской конференции 1907 года, в том числе III Гаагская конвенция об открытии военных действий (18 октября 1907 года), принятая в прямой связи с внезапным нападением Японии на Порт-Артур до объявления войны.
Дипломатическую подоплёку раскрывают переписка Николая II и Вильгельма II, донесения МИД, отчёты военных агентов и атташе нейтральных держав (Я. Гамильтона, М. Гофмана), а также «Воспоминания» С. Ю. Витте и дневниково-мемуарные свидетельства военачальников и участников боёв (А. Н. Куропаткина, А. И. Деникина, В. В. Вересаева, инженера «Орла» В. П. Костенко, писателя А. С. Новикова-Прибоя в «Цусиме», японского офицера Тадаёси Сакураи в «Живых ядрах»). При критике источников необходимо учитывать апологетику участников неудачных операций (Куропаткина, Рожественского, Стесселя), позднейшую политизацию оценок в эмигрантских и советских мемуарах, а также резкие расхождения статистики потерь и боевого состава сторон.
Исторические итоги и долгосрочное значение
По условиям Портсмутского мира Россия признала Корею сферой исключительных интересов Японии (что привело к её аннексии Токио в 1910 году), уступила Японии арендные права на Ляодунский полуостров с Порт-Артуром и Дальним, южную ветвь КВЖД (от Чанчуня до Порт-Артура), южную часть острова Сахалин и рыболовные конвенции у дальневосточных берегов, однако благодаря твёрдой дипломатии С. Ю. Витте избежала выплаты денежной контрибуции. Общие людские потери сторон исчислялись десятками тысяч убитых и раненых (около 50–80 тыс. погибших у России и свыше 80 тыс. у Японии, включая умерших от ран и болезней).
Для Российской империи поражение нанесло сокрушительный удар по престижу самодержавия и непосредственно ускорило развёртывание Первой русской революции 1905–1907 годов. Война вскрыла серьёзную отсталость управления армией и флотом, вызвав масштабные военные реформы 1905–1912 годов (восстановление кораблестроения, создание Морского генерального штаба, перевооружение), а на международной арене подтолкнула сближение Петербурга с Лондоном (англо-русское соглашение 1907 года) и окончательное оформление Тройственной Антанты. В глобальном измерении победа Японии стала первой в Новое время победой азиатской державы над европейской империей, подорвав миф о колониальной непобедимости Запада и одновременно превратив Японию в милитаристскую великую державу Тихого океана.
Дискуссии и оценки в историографии
Оценки причин и исхода войны резко расходились уже у современников. Русские эмигрантские историки, прежде всего С. С. Ольденбург, доказывали, что столкновение с агрессивно настроенной Японией было неизбежным, уступки со стороны России означали бы капитуляцию на Дальнем Востоке, а поражения объяснялись незавершённостью подготовки и нехваткой пропускной способности Транссиба, а не крахом государства. В противоположность этому советская историография (следуя тезисам В. И. Ленина в статье «Падение Порт-Артура» и работам Б. А. Романова) трактовала войну как несправедливую империалистическую авантюру царизма и «безобразовской клики», закономерно обнажившую гнилость самодержавного строя и ускорившую революцию (при этом подчёркивался героизм русских солдат и матросов).
В современной российской и зарубежной историографии (О. Р. Айрапетов, Д. Б. Павлов, П. Н. Зырянов, Б. Меннинг, Дж. Стейнберг, Р. Коннотон) обсуждается ряд острых проблем: могла ли Россия переломить ход сухопутной кампании, затянув войну после мая 1905 года, когда численность маньчжурской армии превысила 400 тыс. человек при финансовом истощении Японии; насколько достоверна приписываемая В. К. Плеве фраза о «маленькой победоносной войне» как мотиве политики Петербурга; какова была реальная роль англо-американского финансового и разведывательного содействия Токио, а также японского финансирования российских революционных и национальных партий (специально исследованного Д. Б. Павловым).
